Миша поперхнулась смешком.
И это Энгер про себя говорит?
— Ну а потом как и полагается: власть, слава, успех и все в том же роде.
— А что там насчет вашего короля? — Обернулась к мужчине Миша — У вас ведь королевство.
— Ну да. Королевство. Соединенное. Во главестоит король и его супруга, если такая иметься. Обычно, власть передается от отца к сыну, но иногда король может сам назначить себе приемника, даже если у него будет сын. Но это редко. Король… когда я уходил на битву во главе государства стоял Латион, Великий Король из рода Драконов…
— Чего?! — Вскрик раздался в тишине и разнесся далеко вперед, из-за чего Миша мысленно стукнула себя по голове. — Дракон? Еще один?
— Ах, ты об этом. — Выдохнул Ворон, удивленный ее реакцией. — Неужели ты думаешь, что Дэймос единственный из рода драконов? Просто они считаются высшей элитой. Семья короля, в частности, и его самое ближайшее окружение. Понимаешь… у нас в стране все немного иначе. Вот у вас император — маршал армии, то есть глава и государства и своего войска. Совмещается государственная власть и военная сила. А у нас все иначе: государство отдельно, а армия отдельно. Во главе государства стоит Король, во главе армии — Приест. И их власть не сильно отличается. Однако король все же по положению выше, на то он и король. Приест должен оберегать свою землю и свой народ, своего короля в частности. Это его основная задача. Король не должен сражаться, только управлять.
— О-о-о. — Протянула пораженная Миша. — А как же насчет такого изречения, как «власть сильнейшим»?
— У нас есть понятия чести. Командующий армией никогда не нападет на своего короля.
— Даже так. А мне ведь каждый твердил, что вы твари без чести и достоинства. — Пробормотала Михаэль, смотря в бинокль.
Наступила напряженная тишина, из-за которой Миша почувствовала себя неловко. Резко обернувшись, она уставилась в темноту, в которой блестели черные глаза Энгера. И то, как он смотрел на нее…
— Но я не верила им. — Попыталась разрядить обстановку она. — Слушай, я не это имела в виду. Правда.
Молчание и все такой же взгляд.
— Прости за это. — Пробормотала Миша, отворачиваясь, не в силах выносить этот взгляд.
Очевидно, понятий о чести у них было куда больше, чем у людей. Так реагировать на простые слова…
— Я не сержусь на твои слова, госпожа. — Прозвучал в итоге спокойный ответ. — Я даже как раб не имею на это права. Однако честь — это то, чего лучше не касаться. К тому же, она у меня и без того запятнана.
Миша виновато опустила голову, смотря себе под ноги.
— Энгер, я не считаю тебя оскверненным или обесчещенным. В конце концов, именно люди сделали это с тобой. Они старались опустить тебя до своего уровня, но я тебе говор абсолютно честно — у них не получилось. Я могу представить, как тебе тяжело все это выносить, но… ты не виноват. Я хочу, чтобы ты это услышал и понял. Во всем произошедшем твоей вины нет. — Обернувшись, Миша посмотрела на Ворона. Взгляд мужчины смягчился, на губах появилась слабая улыбка, от которой Мишины щеки вспыхнули румянцем. Девушка поспешно отвернулась, пробормотав: — И давай больше не будем касаться этой темы. Я не хочу наступать на одни и те же грабли дважды.
Словно пытаясь спрятать свое очевидное смущение, Миша закрылась биноклем, устремляя взгляд вдаль.
— Энгер! — Вскричала она через мгновение, махая рукой. — Смотри? Это они?
— Да. Определенно. — Последовал напряженный ответ.
Постепенно, но с каждой секундой все стремительнее и гуще, маленькие, еле различимые на тонкой полоске уходящего света точки, заполняли горизонт. Десятки… сотни кораблей, которые на всех парусах, подгоняемые союзником ветром, шли на столицу вражеской империи.
Ее империи.
— Почему на них нет огней? — Спросила тихо Миша, смотря в увеличительные стекла.
— Очевидно, они хотели остаться незамеченными.
— Ну, сюрприз-сюрприз. — Бросила Михаэль, соскакивая с парапета, на ходу кидая Энгеру:- Зови своих.
Подбегая к колоколу, девушка схватилась за веревку, оглашая всю стену громогласным требовательным звоном тревоги. По цепочке этот звук передался по всей стене, на которой тут же потушили все факелы, скрываясь от неприятеля пологом ночи.
А на равнине Омин уже несколько часов как шел бой. «Театр» военных действий поистине поражал красочностью своих представлений. Основным цветом которых был насыщенно алый. Аскарийцыза это время сумели заметно потеснить императорскую гвардию. Солдаты отступали под острыми мечами противника.
Растерянный и напуганный император, неровно держался на своей лошади, успевая лишь отражать удары, попутно вспоминая слова Михаила о том, что аскарийцы — блестящие мечники. И их было слишком много. Враги усеяли все поле, и казалось, им мало места на этой равнине.
