Внезапный порыв ветра задул единственную свечу и захлопнул открытую створку окна, заставляя стекло зазвенеть. Миша вздрогнула, поднимая голову от подушки, но уже через секунду, тихо вздыхая, опустилась обратно.
— Тебя долго не было.
— Я тоже скучал. — Усмехнулся Дэймос, опускаясь на пол, и, прислоняясь спиной к кровати.
— Я это к тому, что… ты их закапывал в лесу?
— Откуда такие мысли, госпожа? Я не убил их. — Молчание, наполненное ее недоумением, не продлилось долго. — Парни должны для меня кое-что сделать.
— Я боюсь предположить…
— Зачем мне убивать таких хороших свидетелей? Весь этот тесный порочный городишко должен уяснить, что к твоей семье лучше не лезть. К тому же, как оказалось, этому захолустью нет дела до того, что твориться в остальной империи. Я любезно просветил Джорджа и его компанию, теперь они разнесут эти новости по всему городу. Они ребята понятливые, распишут детали в верных красках.
Откинувшись на спину, Михаэль шумно вздохнула, накрыв глаза предплечьем.
— Я не думала, что все будет так… нелегко. Они все это время вымогали деньги у моей семьи, а я… никчемная дочь, если не могла этого предугадать. А еще… этот год был так богат на события. Боги, я все это время думала лишь о себе. Я так изменилась. Столица заразила меня эгоизмом. А ты научил меня жестокости.
Дэймос тихо рассмеялся.
— Я многому тебя научил, не спорю. Но жестокость не входит в число этих вещей.
— Интересно. — Хмыкнула Миша, закидывая руку за голову и смотря на Дракона.
— Посмотри на себя.
— Что?
— Белые волосы, синие глаза — внешность экзотическая для человека.
— К чему ты клонишь? — Напряглась Михаэль, привставая на кровати.
— Возможно, у тебя в роду были…
— Нет, даже не заикайся! — Оборвала его она, падая обратно на подушки.
— Воспитание, Михаэль, оно сделало свое дело. — Продолжил беспечно Дэймос, глядя в пустоту. — Твоя неуместная жалость и впечатлительность тому пример. Ты покорная дочь, ты законопослушна и верна своим обещаниям и клятвам. Ты выглядишь со стороны как порядочный человек, который, тем не менее, никогда стандартным не станет. Ты ненормальна.
— Ну спасибо…
— Брось, ты знаешь это и без меня. — Дракон навис над девушкой, заглядывая ей в глаза. — Тебя пугают вспышки всепоглощающей ненависти, жестокие картины мести, которую ты хочешь свершить. Ты желаешь этого, но воспитание приказывает тебе остановиться, и ты подчиняешься. Расчетливость и логичность твоих поступков поражают людей, которые окружают тебя. Возможно, иногда ты и сама с удивлением думаешь над тем, как смогла преодолеть непреодолимое. А твоя самостоятельность? Ты предпочитаешь все делать сама, словно пытаясь удовлетворить собственную гордыню, доказать себе, что ты справишься и в этот раз. Твоя гордость, расчетливость и хладнокровие, которые проявляются редко, но ярко, они так не свойственны людям.
— Видимо, ты плохо знаешь людей.
— Я достаточно прожил в их окружении. — Усмехнулся Дэймос, наклоняясь ниже. — Я отлично знаю людей. Я хорошо изучил эту особую человеческую породу…
— Говоришь о нас, как о животных.
— Не понимаю это стремление убедить себя и других в ином. Наличие худо-бедного интеллекта не ставит род людской на пьедестал.
— Ты пытаешься меня оскорбить? — Нахмурилась Михаэль, пытаясь разгадать смысл его слабой загадочной улыбки. — К чему этот разговор? И не смотри на меня так, я вообще-то сейчас…
— Я тебе говорил, что обожаю твой запах? Ты божественно пахнешь, Михаэль. — Продолжил шепотом Дракон. — Я хочу его на своих простынях.
Борьба с самой собой не продлилась дольше двух секунд.
— В сторону. — Бросила Миша, вместо того чтобы притянуть мужчину к себе и поцеловать губы, которые остановились всего в нескольких сантиметров от ее губ.
— И борьба с желаниями — тоже от воспитания.
— И слава богам, меня хорошо воспитали. — Бросила Миша, отворачиваясь к стене.
— Возможно, когда-нибудь, кроме прочего, я научу тебя не бояться собственных желаний. Особенно тех, которые касаются меня. —
