Удар прикладом помешал ему закончить, и он, захлебнувшись кровью, растянулся на мостовой.
— Я что, разрешал тебе говорить? — Охранник, на шее у которого билась жилка, отскочил от пленников и снова направил на них оружие. — Встать!
Макс напрягся. Этот человек пытается заставить себя убить жертву. Очевидно, трое пленных для него — слишком много. Он нервничает, он не уверен в себе.
Майор попытался подняться, но рука его соскользнула, и он снова упал. Охранник дернул ружьем, целясь во всех троих по очереди.
— Я сказал, встать!
— Да вставай ты! — прикрикнул Василий.
Макс продел руку под локоть майора и, кряхтя от натуги, рывком поставил его на ноги. Он подумывал о том, чтобы толкнуть майора на солдата и броситься бежать…
За углом завизжали тормоза, и военный фургон, направленный специально для перевозки пленных, остановился в двух шагах от Макса. Из него выпрыгнули двое солдат, и момент был упущен. Майор вырвал руку, шатаясь, поднялся. Ему тоже никогда не приходилось бывать в перестрелках, поэтому он и решил, что сможет сбежать.
— Что здесь, твою мать, происходит? — рявкнул один из солдат. Они казались Максу детьми, хотя были старше, чем он сам в начале революции.
— Я просто выполняю приказ, — ответил охранник.
— Да просто дерьмо какое-то творится, твою мать, — сказал новоприбывший. — Что, твою мать, нам теперь делать с этими, мать их…
— Отвезем их в Кавалерийский Парк, к остальным.
— Да пропади они все пропадом, мать их. Иисусе, Голден.
Трое мужчин, подталкиваемые ружьями, вскарабкались в машину. Новый солдат схватил майора за руку.
— Я только что вычистил здесь все, так что не вздумай заляпать сиденье кровью, твою мать.
— Рядовой, вы говорите со старшим по званию…
Его снова оборвали; раздался треск, от которого мороз пошел по коже, запахло озоном и паленым мясом. Майор сжал обожженное током плечо, но не вскрикнул.
— Еще есть вопросы, предатель? — крикнул новый солдат. — Нет? Отлично. — Он запихнул раненого в фургон и захлопнул дверь.
Ну что ж, боевое крещение совершено.
На единственном пассажире фургона была штатская одежда. Наклонившись вперед, он спросил:
— Это что, из ружья его так? Что произошло?
Василий сглотнул ком в горле и прижал к губам крест, а майор, мрачно стиснув зубы, уставился прямо перед собой. Макс тоже ничего не ответил, и грузовик поехал прочь. На повороте арестованные чуть не повалились друг на друга, и пустой желудок Макса подпрыгнул.
— Да что же это такое? — воскликнул Василий. — Ведь мы же все на одной стороне. Я ничего не понимаю.
— Я слышал, они убили Мэллоува, — негромко произнес майор. — Выстрелом в голову.
Макс размышлял, что это — просто ответ на вопрос или ловушка. Посмотрел на пол, посмотрел в окно.
— Нет, все произошло не так. Я был там, когда это случилось.
Всеобщее внимание сосредоточилось на нем, даже солдат, сидевший впереди, за решеткой, повернул голову.
— Мэллоув, его помощник, Анатолий, — начал Макс, — и еще один старший офицер выходили из здания. Да, там стреляли, но сначала их троих запихнули в машину и увезли.
Майор и охранник уставились на Макса.
— Как вы думаете, что бы это значило? — спросил штатский.
— Это значит, что Дрожин, скорее всего, мертв, — объяснил майор. — И Костиган, наконец, получил в свои руки Разведку. А те трое, которых запихали в машину… как только следователи закончат с ними, они тоже умрут.
Штатский нервно засмеялся.
— Дрожин — мертв? Да у него больше жизней, чем у Лазаря.[70] Мне кажется, он вообще никогда не умрет.
— Эй, вы там, заткнитесь, — прикрикнул охранник, и фургон остановился. Они с водителем вышли.
— Они удовольствуются тем, что расстреляют всех офицеров, — сказал майор, бросив унылый взгляд на свои знаки различия. — Максимум, что вам, низшим чинам, грозит — это допросы, пара недель в камере, затем новое назначение. Ничего страшного.
Заговорил штатский — скорее всего, какой-нибудь подрядчик, схваченный в здании Департамента.
— Так они нас везут в тюрьму? Мне сказали, что это срочная эвакуация. — Голос его прозвучал резко и хрипло.
— Не волнуйтесь, на всех камер не хватит, — сказал Макс. Майор пристально взглянул на него, словно пытаясь угадать, кто он такой.
— Послушайте, я вот чего не понимаю, — начал Василий. — Почему мы друг друга убиваем, сажаем в тюрьму? Нам же еще нужно освоить планету.
