Черт побери, да ведь вся галактика перед нами!
Да, вот в чем вопрос. Здесь трудились уже три поколения, а планета была суровой. Как и люди, она яростно сопротивлялась попыткам изменить себя.
Штатский ткнул в него пальцем.
— Да как вы можете сейчас говорить о планете…
Кто-то постучал кулаком в стенку фургона.
— Заткнитесь вы там, мать вашу.
Они смолкли. Макс сложил руки на коленях и откинулся назад, вдыхая запах антисептиков, смешанный с запахом пота. Эти парни пусть делают и говорят что хотят. Ему сейчас нужно лишь избегать всяких глупостей, выполнять приказы и остаться в живых до тех пор, пока кто-нибудь из людей Разведки не найдет его и не вытащит отсюда. Нужно лишь верить, что это случится.
Майор пошарил во рту языком и сплюнул кровь на пол.
— Эй ты, — прошипел Василий. — Не делай этого. Охранник сказал так не делать.
Майор размазал кровь ногой, испачкав весь пол. Он уже готовился сплюнуть еще раз, когда задняя дверь распахнулась.
— Вылезайте, — приказал солдат и ружьем подтолкнул их к большой толпе мужчин, шумевшей и толкавшейся внутри наспех сооруженного ограждения. Ворота, щелкнув, закрылись за ними. Снаружи, за натянутыми цепями, расхаживали нервные охранники в форме солдат Разведки и армии.
Макс обошел загородку по периметру; по его оценке, здесь было около ста тридцати пленных, большая часть из них — мелкие чиновники из Департамента или штабные вроде Василия. Только мужчины — следовательно, семьи отправлены в другое место. Он попытался сосчитать часовых, но их число постоянно менялось — одни уходили, другие приходили. Знакомых лиц не попадалось — хотя это неважно, его узнали бы только Дрожин или Обермейер. Он задавал окружающим вопросы, пытаясь выяснить, что им известно, но толку в этом не было: задав вопрос на одном краю толпы, он слышал, что через несколько минут его повторяли как подтвержденный факт на другом.
Когда он отправился по второму кругу, кто-то схватил его за локоть.
— Послушайте! — Это оказался штатский из фургона, от него еще пахло туалетной водой и мятными леденцами. — Ведь это вы видели, как Мэллоув спасся. Как вы думаете, он сейчас ведет переговоры о нашем освобождении? Что происходит?
Макс уставился на человека тяжелым взглядом и смотрел так до тех пор, пока тот не выпустил его руку.
— Думаю, сейчас Мэллоув делает все, что в его силах.
Пусть понимает это как хочет. Макс пошел прочь, а штатский, услышав какой-то шум у ворот, увязался за ним.
У входа появился лысый полковник в песочной форме регулярной армии; за ним следовала группка солдат и несколько медиков в зеленых костюмах из жесткой ткани. Он пинал цепь, загораживавшую вход, пока все не обернулись в его сторону. Затем поднес ко рту мегафон.
— Нам известно, что во время сегодняшней поспешной эвакуации некоторые из вас были ранены…
— Жаль, что среди вас мало раненых, — крикнул кто-то. Макс постарался отойти подальше от того места, откуда раздавался голос. Он хотел только одного — поменьше неприятностей; все остальное к дьяволу.
— …поэтому сейчас мы проведем быстрый медицинский осмотр, результаты которого будут отражены в ваших документах, а затем вывезем вас отсюда. Постарайтесь не задерживаться, содействуйте медикам, и все будет в порядке. Сейчас построиться в очередь, по одному, начало у ворот. Строй- ся!
Эта команда нашла отклик у молодых солдат, которые совсем недавно слышали нечто подобное в лагерях военной подготовки, и успокоила недалеких людей вроде Василия. Солдаты и чиновники, готовые подчиниться, принялись пробиваться в начало очереди. Макс нашел себе место примерно в середине хвоста, что давало ему возможность скрыть сильное волнение. Для медицинского осмотра раздеваться было не обязательно, но подчинение не слишком разумному приказу — это первый шаг к подчинению преступному приказу. Уж ему, как комиссару, это было прекрасно известно.
Пока люди, стоявшие впереди, перешучивались с солдатами и пытались выудить у них информацию насчет освобождения, Макс разделся, сложил одежду в стопку и поставил ботинки сверху.
В начале очереди послышалась какая-то возня, раздался протестующий возглас:
— Эй, вы чего?
— Надо привыкать, — прокаркал кто-то за спиной Макса. — Разве ты не знаешь, что Разведка всегда была занозой у нас в заднице?
Очередь продвинулась вперед на шаг, вокруг раздались смешки. Макс постарался придать лицу скучающее выражение. Если лучшие люди Департамента Политического Образования в подобных обстоятельствах шутят и подчиняются, как овцы, то они либо не знают своей истории, либо полные идиоты. Или и то, и другое.
Когда подошла его очередь, он отдал солдатам вещи и зашел за складную ширму. Один охранник держал его на мушке, второй, с ружьем помощнее, сторожил очередь, третий обыскивал одежду. Он оторвал карманы, распорол швы, ища тайники. Форму Максу выдали в тюрьме, и потайных карманов там не было. Четвертый человек, в зеленом костюме медбрата, быстро ощупал его в поисках подкожных имплантатов и оружия.
