посеянных Максом семян дало всходы. Если он перейдет в обычный отряд, будет меньше работать и получит больше еды, то сможет выжить. Когда-нибудь чистка кончится.
— Послушай, решай быстрее, — торопил его Василий. — В кабинете начальника что-то происходит, нужно это дело уладить немедленно, иначе мне придется за все отвечать.
Это будет несложно, думал Макс. Если убить дипломата, например, свернуть ему шею, то они собьются с ритма и вообще перестанут петь. Возможно, его даже и убивать не придется, просто ранить, или оглушить. На все потребуется шесть-семь секунд. Он потратил не больше времени на убийство двойного агента Лукинова во время последнего задания. Возникнет суматоха, и они с Василием выбегут через дверь.
— Сюда идут охранники! — воскликнул Василий. — Давай, сейчас или никогда. Если они придут, то это будет уже не мое дело. Они могут взять да и бросить всех в выгребную яму, и тебя заодно. Давай, решай — ты с нами или нет?
Макс спустил ноги с кровати, встал, подошел к старику, сидевшему на полу, и опустился на колени рядом с ним. Обнял его за плечи, наклонился вперед и прошептал ему в ухо:
— Я все еще плыву. Помни, что все мы еще плывем.
Дипломат повернул голову, и голос его дрогнул.
— Эй, Василий! — крикнул Макс. — Пошел ты со своими предложениями.
Василий не ответил, и Макс поднял голову. Рядом с дьяконом в дверях стояли два охранника с оружием наготове. Итак, подумал Макс, ему, оказывается, недолго осталось плыть.
— Вы полковник Максим Никомедес? — спросил один из охранников.
— Что? — удивился Макс.
— Вы полковник Никомедес? — рявкнул солдат.
— Да.
— Идите с нами, немедленно. — Охранник махнул ружьем, подгоняя его.
Макс встал и пошел к ним, стараясь не торопиться, но и не волочить ноги.
Когда он прошел через дверь, они оставили ее открытой и жестом велели ему идти к главному входу. Он услышал шорох гравия за спиной и придержал дыхание, ожидая выстрела в затылок, размышляя, долго ли будет чувствовать боль, прежде чем умрет. Ворота, на которые во время урагана рухнула вышка, еще лежали в руинах, и перед ним открывалась пустыня.
— Идите, — сказал охранник. Он держался на приличном расстоянии, и голос его дрожал, как будто он чего-то боялся.
— Куда? — спросил Макс.
— К ним.
Над горизонтом сверкнули первые лучи солнца, и бледный свет упал на два правительственных автомобиля. Полдюжины солдат элитного подразделения в бронежилетах, с мощным оружием, презрительно смотрели на лагерную охрану. Над головой маячили темные пятна — военные вертолеты. Тощий человек, похожий на канцелярскую крысу, вышел из первого автомобиля и остановился, заложив руки за спину. На поясе у него висела кобура с пистолетом.
— Рад видеть тебя снова, Ник, — произнес он.
Ник? Кто же это называл его «Ник»?
— Анатолий?
Он направился к Максу, но, увидев его лицо, резко остановился.
— Да, это я.
Значит, в конторе Мэллоува все-таки был второй «крот».
Один из солдат открыл дверь второй машины, и оттуда вылез древний старик с белым пухом на висках и бородой библейского патриарха. Сделав неосторожное движение, он потерял равновесие, но успел схватиться за ручку двери. На нем была военная форма без знаков различия, на ногах красовались пушистые розовые тапочки в виде зайчиков.
Старик уставился на Макса почти невидящим взглядом, затем почесал шею.
— Привет, Макс. — Голос у него был слабый, словно легкие его больше не вбирали в себя воздух.
— Что здесь происходит? — крикнул начальник лагеря. Первые лучи солнца отражались от его очков. Он, ковыляя, вышел из ворот в сопровождении своих телохранителей. Заключенные покинули бараки и собрались на площади, глазея на невиданное зрелище. — Если у вас возникла какая-то проблема, уверяю вас, я могу решить ее.
Он говорил, вытягивая шею, заглядывая через плечи солдат в светло-коричневой форме и пытаясь обращаться к людям в машинах.
За спиной у него толпились охранники и дьяконы со своими автоматами и железными палками. Оборванные заключенные в грязных оранжевых комбинезонах расползлись вдоль забора, стараясь разглядеть, что происходит, отчего охранники сильно нервничали. Капеллан крикнул что-то солдатам, а
