Один из механиров махнул Боярсу рукой и вместе со своим товарищем покатился к выходу.
— Боярс… — произнесла Лена.
— Неси его, — приказал ветеран.
Девушка вбежала в мельницу и помчалась мимо коек и лежащих на них тел. Не обращая внимания на боль в руке, она подхватила спящего брата и потащила его на улицу. Мальчик заметно дрожал.
— Я не вижу книжки, — пробормотал Маттиас. Он явно бредил. — Похоже, я ее потерял.
— Матти, ты поедешь с мистером Боярсом, — сказала девушка. — Он отвезет тебя в безопасное место.
Ребенок проснулся и заозирался, хотя зрение к нему так и не вернулось.
— Лена, нет! Мы должны спасти бабушку!
— Матти, послушай меня. Тебя надо доставить в госпиталь на другой стороне реки. У них есть лекарства. А я приеду к тебе утром.
— Она же осталась в подвале. Она еще там. Ты обещала…
— Да, обещала! — сказала Лена. — А ты пока поедешь с Боярсом.
— О, Матти, сынок, садись. Прокатимся с ветерком! — пожилой механир заставлял себя говорить бодрым голосом. Он распахнул свою длинную зеленую парку и протянул руки.
Мальчик наконец отпустил сестру, и мужчина усадил его перед собой на широкий топливный бак, а затем вновь застегнул одеяния так, чтобы из-под одежды торчала только голова Маттиаса.
— Что скажешь, сынок, разве не похожи мы на кибернетического кенгуру?
— Я заеду за тобой утром, — сказала Лена. Она поцеловала брата в лоб, а механира в щеку. От мужчины пахло жареным луком и соляркой. — Даже и не знаю, как вас благодарить, — добавила девушка.
Боярс обхватил Маттиаса одной рукой и зарычал мотором.
— Твой поцелуй, дорогуша, был лучшей наградой.
Она проводила их взглядом. Спустя пару минут во двор вкатил очередной грузовик, и Лена присоединилась к общей очереди людей, готовящихся перетаскивать раненных. Когда все новоприбывшие были перенесены внутрь здания, а окровавленные простыни возвращены в грузовик, девушка решила не уходить с улицы. Она смотрела на пару водителей — двух женщин в рабочих комбинезонах, прислонившихся к кузову. Из рации в их кабине доносилось нечто, напоминающее звуки океана: шипение статических помех, походившее на плеск волн, время от времени разрывали мольбы о помощи, подобные крикам чаек. Та женщина, что была побольше ростом, последний раз затянулась сигаретой и бросила окурок на землю. Вместе с напарницей они забрались в грузовик. Еще мгновение, и машина завелась, готовясь к отправлению.
— Дерьмо, — произнесла Лена. Она сделала несколько медленных шагов, а потом сорвалась на бег. Ей удалось нагнать машину как раз в ту секунду, когда та уже выезжала на дорогу. Схватившись за край все еще открытого кузова здоровой рукой, она запрыгнула наверх.
Водитель сбавила скорость и высунулась из окна.
— Мы уезжаем! — крикнула она. — Возвращаемся в город!
— Вот и поезжайте! — ответила Лена.
Водитель покачала головой. Грузовик перешел на вторую передачу и помчался к югу.
Пока они ехали по городу, Лена никак не могла понять, как далеко от них протянулась линия фронта, да и существует ли та вообще. Разрушения, казалось, причинялись без всякой системы. Порой грузовик сворачивал на мирно спящую улицу, которой вовсе не коснулась война, хотя буквально в двадцати ярдах от нее все здания были разворочены, а их содержимое устилало дороги.
Водители словно шестым чувством угадывали, где искать пострадавших. Машина останавливалась, и из тени руин на свет фар выходили люди, либо кто-то требовал подать носилки. Порой кто-нибудь возникал на перекрестке и поднимал руку, точно пытался остановить автобус. Лена помогала грузить раненых и иногда убеждала новоприбывших не пытаться тащить с собой все свое имущество.
— Утлая лодка, — вновь и вновь цедила сквозь зубы одна из водителей.
Тровенийская поговорка гласила: в бурю все лодки утлые.
Спустя какое-то время усталая девушка обнаружила, что сидит, склонившись над получившим тяжелые ожоги драгуном, почти сплавившимся со своим ракетным ранцем. Она взяла его за руку в надежде, что это поможет ему терпеть боль, но мужчина только простонал в ответ и явно не воспринимал даже ее присутствия.
Внезапно грузовик резко затормозил, и его пассажиры повалились друг на друга, теряя равновесие. Сквозь прорези в навесе Лена увидела какую-то синюю колонну — часть чего-то огромного и определенно органического. Это была нога великана. Нога У-мена, огромного, словно жилое здание. Гремели выстрелы, и голос, подобный гулу сигнального горна, выкрикивал что-то на английском языке.
Грузовик завизжал шинами, давая задний ход, и Лена повалилась лицом вперед, успев только выставить перед собой ладони.
