имевшим по 10 баллов. Победитель на первом этапе получает восемь баллов, второе место — шесть баллов, третье — четыре, четвертое — три, пятое — два и шестое — один балл. В борьбе за Кубок конструкторов первой была команда «Идеал», второй — «Макларен», третьей — «Феррари».

Вечером я решился позвонить Летиции. Ответил ее отец. Он спросил, кто я такой. Я представился. Он поздравил меня с четвертым местом, это, мол, огромная честь Для литовца, и спросил, где я познакомился с Летицией. Я ответил, что перед стартом. Летиции нет. Она исчезла. Сегодня ее врач, его бывший сокурсник Сэм Гопкинс, получил срочный вызов на проходящий в Каракасе симпозиум и решил, не откладывая, перелить Летиции кровь сегодня же. А она взяла и убежала. Не знаю ли я, куда и зачем? Я спросил ее отца, чем болеет Летиция. Он пригласил меня приехать в гостиницу и поговорить. Не медля, я так и сделал. Они жили на втором этаже гостиницы «Мехико».

— У девочки плохая кровь, — сказал отец, тучный интеллигентного вида мужчина в очках, несший на лице ту же печать искренности, что и Летиция.

— Может, я бы мог ей чем-нибудь помочь? — спросил я, потрясенный.

— У нас хорошие врачи. Они помогут, — сказал отец.

Он был явно взволнован. Едва успев пригасить одну сигарету, хватался зажигать другую. Было заметно, что он хочет попросить меня о чем-то, но не решается.

— Мы специально приехали сюда из Детройта, чтобы Сэм перелил Летиции кровь и проконсультировал, — говорил отец. — Но ему надо уезжать. Самое позднее, ночью нужно сделать инфузию. Куда она запропастилась? Несчастная девочка…

— Я ее найду, — сказал я, прощаясь.

Прежде всего я обошел холл гостиницы «Мехико». Заглянул в бар. Летиции не было. Ситуация так на меня подействовала, что в унынии я даже вышел в находившийся рядом с гостиницей парк. Назревали сумерки. Был такой момент, когда с гор спускается ночь. Еще немного и мазут преступницы ночи зальет нектар этого вечера. Кто-то хлопнул меня по плечу, но я напрасно озирался, стараясь увидеть, кто. Вдруг откуда-то вылезла Летиция.

— Здравствуй, — сказала она.

Ее глаза горьмя горели тайной радостью. Ну какое у нее лицо? Трудно охарактеризовать. Такие грациозные тонкие * черты, будто архитектура, божественная архитектура. Трудно передать то, что могут отразить погружающиеся в транс зеркала.

— Здравствуй, — ответил я и, сократив километровые дистанции отношений, как ни в чем не бывало поцеловал ее в щеку.

Она покраснела. Что она чувствовала, когда я так поступил? Чувствовалось, что у нее внутри что-то скрыто. Какое-то маленькое ликование, но не выходящее на поверхность. Все это эхом отозвалось в моем сердце.

— Хочешь, я буду копилкой твоих добрых желаний и чувств? Ты сможешь их класть и класть, — сказал я, смотря в ее дымчатые, словно жемчужины, глаза.

— Я бы хотела иметь рядом с собой человека-копилку, — промолвила Летиция.

— Договорились. Я буду твоей копилкой. Но почему ты выбрала меня?

— Беда в том, что я такого не встретила, чтобы смогла ни с того ни с сего влюбиться. В этом я полагаюсь на свою интуицию. Когда я увидела твою фотографию, я сразу поняла, что ты можешь стать пунктиром моей мечты. Трагический автогладиатор. Вот я и дошла до тебя. Сделала, что мне велело горячее сердце. Знай, генерал в аксельбантах и с галунами, золочеными шпорами выглядит гораздо скромнее тебя, сверкающего в комбинезоне гонщика. Я не хочу, чтобы ты думал, что я такая примитивная, но ведь и это подействовало на мое женское воображение. Я стала верить, что ты мне поможешь познать любовь. Научишь меня этому чувству, которого так недостает в моей лихорадочной жизни.

— Ты не из тех, которые часто улыбаются, — сказал я, заметив, что ее лицо снова омрачилось. На меня действовала ее грусть, столь выразительная в ее ясном взгляде. — Есть ли у тебя еще энтузиазм?

— У меня нет ничего, — вопли ее души, как червь, извивались вслед за печальными мыслями о своей болезни.

— Ты знаешь, что тебя ищет врач?

— Ищет. Чтобы они провалились, эти врачи.

Мы присели на парковую скамейку. Рядом разгуливали голуби. Меж ними и хитрый вороненок, надеящийся и на свой кусочек. Я заметил, что один голубь хромал на, наверное, кошкой перекушенную ногу. Развесистые каштаны, словно спелыми плодами, были облеплены воронами.

— Словом, ты веришь, что сегодня вечером я могу сделать что-то решающее, что покажу тебе что-то необыкновенное? — спросил я.

— Я в этом уверена.

— Ты думаешь, что ни один мужчина не отказался бы, будучи в такой ситуации?

— Я верю, что искренность не будет растоптана.

— Из-за тебя проблемы моей личной жизни переплелись, словно перья чеснока.

— Кто та женщина, которая мне мешает? — спросила Летиция.

— Инспектор Комиссии доброты государства Нобль, — сказал я, и мысли вернулись к тебе, Мари-Луиза.

Некоторое время мы оба молчали. Вскоре она сказала:

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату