Дезертир
Я не могу понять, почему немецкая лапта не входит в программу и не является основным видом спорта на Олимпийских играх.
Это был марш-бросок в шесть миль, от военного лагеря до равнины, где располагался космофлот. Маршрут пролегал через северо-западную окраину Фебы, единственного города на Марсе.
Население Фебы, согласно «Карманной истории Марса» Уинстона Найлза Рамфорда, составляло восемьдесят семь тысяч человек. Все и всё в Фебе было подчинено войне. Основная масса рабочих в Фебе управлялась точно так же, как солдаты, — посредством вмонтированных в черепные коробки антенн.
Рота Дядьки маршировала в составе полка через северо-западную окраину Фебы к местонахождению космической армады. Никто уже и не думал поддерживать дисциплину с помощью антенн — солдат охватила военная лихорадка.
Они маршировали, и пели, и топали в такт кованными железом ботинками по железным улицам. Песня была кровожадная:
Фабрики Фебы продолжали работать на полную мощность. Никто не выбегал на улицы поглазеть на шагающих с песней героев. Окна подмигивали ослепительными вспышками света. Дверной проем выплевывал снопы брызг и желтый дым от льющегося металла. Скрежет шлифовальных колес заглушал солдатскую песню.
Три летающие тарелки, голубые разведывательные корабли, плавно скользили над городом, издавая приятные воркующие звуки, подобно поющим волчкам. «Гууу-лююю», — казалось, пели они, отрываясь все выше от сферической поверхности Марса. В мгновение ока они уже мерцали где-то в необозримом космическом пространстве.
— Ужас, горе, уничтожение! — в такт барабанам орали солдаты.
Но один солдат только шевелил губами, не произнося ни звука. Этим солдатом был Дядька.
Дядька шагал предпоследним в головной колонне своей роты.
Следом за ним шел Боуэз, и под его взглядом затылок Дядьки нестерпимо зудел. Боуэз и Дядька несли вдвоем длинную трубу 6-дюймовой осадной мортиры, связавшей их, точно сиамских близнецов.
— Умрите! Тап-трап-фо! Смееееееееееееееерть! — ревели вокруг.
— Дядька, старина… — начал Боуэз.
