Принимающий запустил в него мячом — но поздно, поздно, слишком поздно. Однако, как и полагалось, игрок, бросивший мяч, начал проклинать свою неудачу.
Юный Хронос выпрямился, стряхнул пыль с одежды и снова поцеловал амулет в благодарность за удачу. Он твердо верил, что именно амулет приносит ему счастье, верили в это и его товарищи по школе, и даже, втайне, мисс Фенстермейкер.
История амулета была такова.
Однажды мисс Фенстермейкер повела школьников на экскурсию на фабрику огнеметов. Управляющий разъяснил детям все стадии технологического процесса и выразил надежду, что некоторые дети, когда вырастут, придут сюда работать. Когда экскурсия находилась в упаковочном цехе, нога управляющего запуталась в клубке стальной проволочной ленты, той, что используется для упаковки готовых огнеметов. Этот клубок, с торчащими во все стороны острыми концами, был брошен в проходе неосторожным рабочим. Управляющий оцарапал лодыжку и порвал брюки, а затем, к восторгу ребят, с проклятиями набросился на проволоку и искромсал ее большими ножницами на куски. Один из этих кусков юный Хронос подобрал и сунул в карман.
Вот какой был у Хроноса амулет. Он стал такой же неотъемлемой частью Хроноса, как правая рука. Нервная система Хроноса, если можно так выразиться, цементировалась этой металлической полоской.
Дядька — дезертир — поднялся из-за бирюзового валуна и бодрой поступью прошел в школьный двор. Он содрал со своего мундира все знаки различия. Это придавало ему довольно официальный вид, не указывая в то же время на род занятий. Из всего снаряжения, которое было у него до побега, Дядька оставил себе кинжал, маузер одиночного боя и одну гранату. Все это он припрятал за валуном, вместе с похищенным велосипедом.
Дядька решительно подошел к мисс Фенстермейкер. Он сказал ей, что ему необходимо немедленно побеседовать с мальчиком Хроносом по делу государственной важности — с глазу на глаз. Он не сказал, что мальчик — его сын. Отцовство не давало Дядьке никаких преимуществ. А вот официальная миссия давала ему право расспрашивать о чем угодно.
Бедную мисс Фенстермейкер было нетрудно провести. Она согласилась предоставить Дядьке для беседы с Хроносом собственную комнату.
Комната была завалена неразобранными школьными документами, иные даже пятилетней давности. Мисс Фенстермейкер здорово запустила работу — настолько, что прекратила занятия в школе до тех пор, пока не разберется со всеми бумагами. Отдельные кипы документов обрушились, образовав завалы под столом, в коридоре и в уборной.
В комнате стоял также открытый канцелярский шкаф, отведенный под коллекцию горных пород.
Никто никогда не проверял работу мисс Фенстермейкер. Никому до нее дела не было. Она имела диплом преподавателя, выданный в штате Миннесота, в США, на Земле, в Солнечной системе Млечного Пути, а все остальное неважно.
Чтобы поговорить с сыном, Дядька сел за стол, в то время как Хронос стоял перед ним. Хронос сам не пожелал садиться.
Обдумывая, что сказать, Дядька машинально выдвинул ящики стола мисс Фенстермейкер и обнаружил, что они тоже забиты горными породами.
Юный Хронос смотрел подозрительно и недружелюбно; он придумывал, что бы такое сказать, прежде чем заговорит Дядька, и сказал:
— Чушь.
— Что? — спросил Дядька.
— Что бы ты ни сказал, это — чушь, — ответил восьмилетний мальчуган.
— Почему ты так думаешь? — удивился Дядька.
— Все, что люди говорят, — чушь, — буркнул Хронос. — И какая тебе разница, что я думаю? Когда мне стукнет четырнадцать лет, вы все равно засунете мне в голову эту штуковину, и я буду делать все, что вам заблагорассудится.
Он имел в виду, что антенны вставляются детям по достижении четырнадцатилетнего возраста. Сделать это раньше не позволяют размеры черепа. Когда ребенку исполняется четырнадцать, его посылают в госпиталь на операцию. Ему обривают голову, а врачи и медсестры подшучивают, что он становится взрослым. Прежде чем ввозить ребенка в операционную, его спрашивают, какое он любит мороженое. И когда он просыпается после операции, его уже поджидает огромная тарелка именно такого мороженого, а еще — кленовые орешки, бисквитики, шоколадные дольки — все, что душе угодно.
— Твоя мать тоже говорит чушь? — спросил Дядька.
— Да, с тех пор как в последний раз вернулась из лечебницы, — ответил Хронос.
— А твой отец? — осведомился Дядька.
— Про него я ничего не знаю, — отмахнулся Хронос. — И плевать. Он набит чепухой, как и все остальные.
— А кто не набит чепухой? — спросил Дядька.
— Я, — гордо сказал Хронос, — один я.
— Подойди поближе, — попросил Дядька.
— С какой стати? — удивился Хронос.
— Я хочу шепнуть тебе кое-что важное.
— Сомневаюсь, — сказал Хронос.
