условиях. Здесь же требовалось не просто глотать таблетки, но затыкать уши и ноздри и не раскрывать рта. Любая попытка заговорить или вздохнуть привела бы к кровотечению и, возможно, к смерти.
Жена Дядьки была одним из шести инструкторов Школы шлимановского дыхания для рекрутов. Классом ей служила небольшая, абсолютно пустая комната — без окон, с выбеленными стенами. Вдоль стен стояли скамейки.
На столе посреди комнаты была миска с шариками, миска с затычками для ушей и ноздрей, лейкопластырь, ножницы и маленький магнитофон: когда учащиеся ничего не делали, они слушали музыку.
Сейчас как раз и было такое время. Рекрутов напичкали шариками. Теперь они сидели на скамейках, слушали музыку и ждали, пока шарики попадут в тонкий кишечник.
Музыка, которую рекруты слушали, была украдена с Земли совсем недавно. На Земле она пользовалась огромным успехом. Песню исполняло трио — юноша, девушка и соборные колокола. Песня называлась «Господь нам украшает душу». Сначала юноша и девушка пели по очереди, а потом — вместе.
А соборные колокола вступали, едва упоминалось что-нибудь религиозное.
Все семнадцать рекрутов были в новеньких, цвета зеленых лишайников, трусиках. Их заставили раздеться, чтобы инструктор мог следить за внешней реакцией тела на шлимановское дыхание.
Все рекруты только что вышли из Центрального госпиталя, где им вычистили память и установили антенны. Их головы были выбриты, и у каждого от макушки до затылка тянулась полоска пластыря.
Пластырь показывал, в каком месте установлена антенна.
Глаза рекрутов были пусты, как окна заброшенных текстильных фабрик.
Глаза инструктора тоже были пусты, так как и ей недавно очистили память.
При выписке из лечебницы ей сказали, как ее зовут, где она живет и как обучать шлимановскому дыханию, а больше не сказали почти ничего. Да, вот еще что: ей сказали, что у нее есть восьмилетний сын по имени Хронос и что она, если пожелает, может навещать его в школе, по вторникам.
Звали инструктора, мать Хроноса, жену Дядьки, Би. На ней был зеленый спортивный костюм и белые гимнастические туфли, а на шее висели свисток на цепочке и стетоскоп.
На свитере было вывязано ее имя.
Она взглянула на стенные часы: по времени шарики уже должны были проникнуть в тонкий кишечник. Она встала, выключила магнитофон, дунула в свисток и скомандовала:
— Становись!
Рекруты еще не прошли основ военной подготовки и потому не умели правильно выполнять команды. На полу были начерчены квадраты, где рекрутам полагалось стоять, чтобы получались стройные, радующие глаз ряды и шеренги. Бессмысленно глядя перед собой, рекруты засуетились, по нескольку человек залезая в один квадрат. В конце концов каждый занял свое место.
— Так, — сказала Би, — теперь возьмите затычки и заткните, пожалуйста, ноздри и уши.
Липкими от пота руками рекруты разобрали затычки. Потом заткнули себе носы и уши.
Би ходила от одного к другому, проверяя, у каждого ли надежно залеплены ноздри и уши.
— Хорошо, — сказала она, завершив осмотр. — Очень хорошо. — Она взяла со стола лейкопластырь. — Сейчас я докажу, что, пока действуют шарики, легкие вам не нужны.
Она шла вдоль шеренги, отрезая куски пластыря и заклеивая ими рты. Никто не возражал. А когда она закончила, возразить было невозможно, при всем желании.
Би засекла время и снова включила музыку. В ближайшие двадцать минут оставалось только наблюдать за изменением цвета обнаженных тел, за последними спазмами бесполезных уже легких. В идеальном случае телам полагалось посинеть, затем побагроветь, а затем, по истечении двадцати минут, снова принять естественную окраску. В то же время грудная клетка должна была судорожно вздыматься, затем успокоиться и больше не шевелиться.
Когда двадцатиминутная процедура подойдет к концу, каждый рекрут поймет, насколько необязательно легочное дыхание. В идеале он должен настолько поверить в себя и в шарики, чтобы по окончании курса обучения ему не составило труда выпрыгнуть с космического корабля на Луну или, не задумываясь, нырнуть на дно земного океана.
Би села на скамейку.
Под глазами у нее темнели круги. Они появились после того, как ее выписали из лечебницы. Врачи обещали, что с каждым днем она будет становиться все спокойнее и увереннее, а если вдруг по какому-то стечению обстоятельств это окажется не так, она может обратиться к ним за помощью.
— Всем нам время от времени требуется помощь, — говорил доктор Моррис Н. Касл. — Стыдиться тут нечего. Возможно, когда-нибудь мне понадобится твоя помощь, Би, и я обращусь к тебе без всяких колебаний.
