И 'радости минуты' сократи.
Кто истину увидел в светлый день и,
Хоть миг, без страха поглядел в окно?!
Все веруют в пустое заблужденье,
Пока оно - не изобличено.
'Как дети содрогаются в потемках,
Так мы дрожим от страха в ясный день.'
И, в самом деле, мы - глупей ребенка:
Нет мужества, есть вера в дребедень…
Точнее: мы страшимся не при свете
Мы сами облекаем свет во тьму!
Не зная, что нас гонит по планете,
Бежим… Куда? - Не ясно самому…
Мы можем посветлеть!- Учись у Бога,
Все, что усвоил - относи к себе!
К добру и злу приписано так много
Совсем случайных радостей и бед.
Пытливый ум несется в даль вселенной,
Пытаясь ход истории понять…
Но алчность нам твердит обыкновенно:
'Копай, ищи, найдешь - сумей отнять!'
Все вредное запрятано поглубже,
А, что во благо - видишь под рукой.
Ведь наш Отец о благе знает лучше,
Чем мы, в своих тенетах беспокойств.
Отдали свою душу наслажденьям,
Предали - честолюбию, молве.
Осталось ли в ней доброе, хоть тенью?
Такие мысли бродят в голове…
Что подсказать тебе? Как жить? Что делать?
Лекарство не содержит новостей:
Излишество - с необходимым, смело
дели в душе. Жизнь мудрых - без затей.
Затем, когда излишнее презреешь,
Учись - необходимое презреть.
Что грубый хлеб?- Побегами деревьев
Питались предки, чтоб себя согреть.
Нет разницы, что брюхо поглощало
Кто удержал проглоченное им?
Не радуйся свинье, заплывшей салом,
Не радуйся и устрицам морским.
Ты хочешь презирать чревоугодье?
Желудок жаждет пиршества скорбя?
Взгляни на то, чем вся еда выходит,
Ты это пропустил через себя…
Аттал умел очистить людям зренье,
Признавшись: от богатства был он слеп,
Считая - то, что ставят в обозренье,
Ценою превзошло насущный хлеб.
Однажды он увидел все богатства
Столицы, приглашен на пышный пир.
И мальчиков убранства святотатство,
Бахвальство тех, кто 'может всё купить'!
Мы здесь собрались - жадности учиться?
А, для чего ж еще позвали нас?!
Ничтожен тот, кто жаждет отличиться,
Богатство выставляя напоказ…
За три часа закончилось все действо…
Неужто в нем - величие страны?!
Богатства - так же не нужны владельцам,
Как 'зрителям тщеславья' не нужны.
С тех пор, увидев блеск богатства дома,
Не цепенея, говорю шутя:
'Людей бахвальство мне давно знакомо,
Игрушками пусть хвалится дитя.'
Я обращаюсь к подлинным богатствам:
Быть малому довольным! - Хлеб, вода
Достаточно… И хлеб - бывает рабством
Фортуны, чуждой духу, как всегда.
'Но, как - без хлеба?' - Не единым хлебом,
Но словом Божьим счастлив человек.
Взгляни на небо - станешь ближе к небу,
Ведь Пастырь - видит всех своих овец.
Счастлив не тот, кто кажется счастливым
другим (есть богатеи… из воров).
Пусть скуден хлеб - душою будь красивым!
В душе - источник счастья.
Будь здоров.
- ------------------
Письмо CXI (О софизмах и философии)
Луцилия приветствует Сенека!
Софизм - продукт из Греции. Латынь
Синоним не нашла ему от века:
Софизмы - не для римлян, к ним - остынь!
Мне кажется приемлемым прозванье,
Что ввел в употребленье Цицерон:
Софизмы 'изворотом' называя
Характеризовал со всех сторон.
Кто им предался - в мелкие вопросы
Погряз, и ничего не приобрел.
А там, где путешествует философ
Вершин недостижимый ореол.
Кто исцеленья собственного ищет
Велик душой, судьбой неодолим.
Он кажется уверенней и выше,
