группировку в позиционных боях, а потом…
– Что потом? – издевательски осведомился Селтих. Он понял, что орать не следует, и резко сменил тон. – Что потом? Банир станет злым, но отрежет от Приоты только цеппели. Грузовым судам Ушера злость океана не мешает, они продолжат подвозить подкрепления и резервы. Пусть и не в таких количествах, как летом, но продолжат. Движения сопротивления на левом берегу пока не наблюдается, населению не нравятся чужие солдаты, но воевать с ними оно не хочет. – Ере скривил губы: в его понимании тот, кто не хочет воевать, не заслуживал ничего, кроме презрения. – Мы должны разгромить волосатиков сейчас.
– Зимой они сами сдохнут.
– Давайте дослушаем командующего, – с обманчивой мягкостью предложил Арбедалочик.
И тихая фраза прозвучала приказом.
Консул осёкся. Ере высокомерно усмехнулся и вернулся к карте. Абедалоф попыхтел сигарой.
– Сначала я предполагал нанести один мощный удар южнее Бранисора на Карлонар. – Однако рисовать стрелки генерал не стал, просто обозначил направление, использовав карандаш в качестве указки. – Это позволило бы нам рассечь группировку ушерцев на две части и гарантированно уничтожить южную, более слабую, но…
– Адмирала Даркадо ваш удар не смутит, – быстро сказал Арбедалочик. – Он бьёт на Линегарт, захватывает столицу, потом разворачивается и прижимает вас к побережью. Времени хватит, потому что ушерский козырь – невероятная мобильность. Вы просто не успеете зайти в тыл основной группировки.
– И поэтому я решил навязать ей бой, – спокойно произнес генерал.
– Той огромной армии, о мощи которой вы только что рассказывали? – с иронией спросил Кучирг.
– Да.
– То есть измотать её в оборонительных сражениях?
– Оборонительные сражения не навязывают, – с усмешкой объяснил Селтих. – Я говорил о нападении, и только нападении. Я не гарантирую, что мы уничтожим зверя. – Генерал бросил задумчивый взгляд на закрашенное синим Межозёрье. – Но нам необходимо лишить основную группировку волосатиков способности проводить наступательные операции.
– Ничего не понимаю, – сдался консул и выразительно посмотрел на галанита. Мол, тебе не кажется, что наш военный бредит? Однако Арбедалочик смотрел на напомаженного генерала с огромным уважением.
– Смелый план, Ере.
– Единственно возможный, Абедалоф, – в тон директору ответил командующий. – Основные силы я всё-таки перебрасываю на юг, направление удара – на Карлонар. – На этот раз на карте появились красные стрелки, обозначающие движение приотских войск. – А в Межозёрье отправятся отборные, самые опытные и современные подразделения: бронебригады, алхимики, менсалийцы и все мои парашютисты.
– Авантюризм чистой воды.
– Если главные ушерские силы застрянут в Межозёрье, они не только перестанут угрожать Линегарту, но и не смогут прийти на помощь Южной группе войск, по которой мы крепко ударим. После чего… – Очередная красная стрелка утыкается в восточный рубеж Межозёрья. – После чего мы выйдем волосатикам в тыл и заставим отступить.
Абедалоф пыхнул сигарой. Кучирг сжал кулаки.
– Я рассчитываю, что в результате операции мы вернём контроль за большей частью левого берега Приоты, – продолжил Селтих. – Мы освободим Банигарт и установим новую линию противостояния: Хомские горы – Аласор – Карлонар. При удаче отберём Карлонар.
– То есть Унигарт останется за волосатиками?
– Пока – да. – Ере помолчал и закончил: – Я решил назвать операцию «Гарпун».
– Почему? – неожиданно спросил Арбедалочик.
– Потому что мы не сможем убить ушерского жлуна, но загарпуним его, – объяснил Селтих. – Сначала раним, а потом добьём.
– Огонь!
Орудие грохочет, тяжкий звук отражается от всего железа бронетяга, запутывается в толстом шлеме, но всё равно достигает многострадальной головы. Грохот выстрелов – вечный спутник панцирников.
– Огонь!
Снаряд летит в цель. Точнее, Яну хочется, чтобы в цель – он только привыкает к новой машине и не желает осечек.
