Меня хоронят, хоронят… Построчная тля, жуки Навозные проворонят Ледоход словесной реки. Проглазеют моржа златого В половодном разливе строк, Где ловец — мужицкое слово За добычей стремит челнок. Погребают меня так рано, Тридцатилетним бородачом, Засыпают книжным гуано И Брюсовским сюртуком. Сгинь, поджарый! Моя одёжа Пестрядь нив и ржаной атлас! Разорвалась тучами рожа, Что пасла, как отары, нас. Я из ста миллионов первый Гуртовщик златорогих слов, Похоронят меня не стервы, А лопаты глухих веков. Нестерпим панихидный запах… Мозг бодает изгородь лба… На бревенчатых тяжких лапах Восплясала моя изба. Осетром ныряет в оконцах Краснобрюхий лесной закат; То к серпу на солнечных донцах Пожаловал молот — брат. И зажглись словесные клады По запечным дебрям и мхам… Стихотворные водопады Претят бумажным жукам.
