Пожрать заклятый колобок. И кто рожден в громах, как тучи, Тем не уловится текучий, Как сон, запечный ручеек! Я пил из лютни жемчуговой Пригоршней, сапожком бухарским, И вот судьею пролетарским Казним за нежность, [сказку], слово, За морок горенки в глазах — Орленком — иволга в кустах! Не сдамся! мне жасмин ограда И розы алая лампада, Пожар нарцисса, львиный зев. Пусть дубняком стальной посев Взойдет на милом пепелище, Я мальчуган, по голенище Забрел в цымбалы, лютни, скрипки Узорной стежкою от зыбки Чрез горенку и дебри-няни, Где бродят супрядки и лани, И ронят шерсть на пряжу сказке. Уже Есенина побаски Измерены, как синь Оки, Чья глубина по каблуки. Лишь в пойме серебра чешуйки. Но кто там в рассомашьей чуйке В закатном лисьем малахае Ковром зари, монистом бая Прикрыл кудрявого внучонка?! Иртыш баюкает тигренка — Васильева в полынном шелке!.. Ах, чур меня! Вода по холки! Уже о печень плещет сом, Скирда кувшинок — песен том. Далече — самоцветны глуби… Я человек, рожденный в срубе, И гостю с яхонтом на чубе, С алмазами, что давят мочку, Повышлю в сарафане дочку. Ее зовут Поклон до земи, От Колывани, снежной Кеми, От ластовок — шитья лопарки — И печи — изразцовой ярки.
