Печные крепи, гумна пяту. Пилою-рыбой кружит Есенин, Меж ласт родимых ища мету. Пилою-рыбой прослыть почестно У сонных крабов, глухих бодяг… Как дед внучонка, качает вёсны Паучьей лапой запечный мрак. И зреют вёсны: блины, драчены, Рогатый сырник, пузан-кулич… «Для варки песен — всех стран Матрены Соединяйтесь!» — несется клич. Котел бессмертен, в поморьях щаных Зареет яхонт — Четвертый Рим: Еще немного, и в новых странах Мы желудь сердца Земле вручим. В родных ладонях прозябнет дубом Сердечный желудь, листва — зрачки… Подарят саван заводским трубам Великой Азии пески. И сядет ворон на череп Стали — Питомец праха, судьбы маяк… Затмит ли колоб на звездном сале Сосцы ковриги, — башмачный лак? Не хочу быть «кобыльим» поэтом, Влюбленным в стойло, где хмара и кал! Цветет в моих снах геенское лето, И в лязге строк кандальный Байкал. Я вскормлен гумном, соловецким звоном, Что вьет, как напевы, гнезда в ушах. — Это я плясал перед царским троном В крылатой поддевке и злых сапогах. Это я зловещей совою Влетел в Романовский дом, Чтоб связать возмездье с судьбою Неразрывным красным узлом, Чтоб метлою пурги сибирской Замести истории след… Зырянин с душой нумидийской, Я — родной мужицкий поэт. — Черномазой пахоты ухо Жаворонковый ловит гром — Не с того ль кряжистый Пантюха Осеняет себя крестом. Не от песни ль пошел в присядку Звонкодугий лихой Валдай,
