Пастбище тайн и овчинной луны, Там небеса как палати теплы, Овцы — оладьи, ковриги — волы; Пищным отарам вожак — помело, Отчая кровля — печное чело. Ангел простых человеческих дел Хлебным теленьям дал тук и предел. Судьям чернильным постылы стихи, Где в запятых голосят петухи, Бродят коровы по злачным тире, Строки ж глазасты, как лисы в норе. Что до того, если дедов кошель — Луг, где Егорий играет в свирель, Сивых, соловых, буланых, гнедых Поят с ладоней соборы святых: Фрол и Медост, Пантелеймон, Илья — Чин избяной, луговая семья. Что до того, если вечер в бадью Солнышко скликал: «тю-тю да тю-тю!» Выведет солнце бурнастых утят В срок, когда с печью прикурнет ухват, Лавка постелет хозяйке кошму, Вычернить косы — потемок сурьму. Ангел простых человеческих дел Певчему суслу взбурлить повелел. Дремлет изба, как матерый мошник В пазухе хвойной, где дух голубик, Крест соловецкий, что крепче застав, Лапой бревенчатой к сердцу прижав. Сердце и Крест — для забвенья мета… Бабкины пальцы — Иван Калита Смерти грозятся, узорят молву, В дебрях суслонных возводят Москву… Слышите ль, братья, поддонный трезвон Отчие зовы запечных икон!? Кони Ильи, Одигитрии плат, Крылья Софии, Попрание врат,
