Хочу настолько, что готова рассмотреть все варианты – суррогатное материнство, искусственное оплодотворение, усыновление.
Кристоф не любит детей, но это не значит, что он не захочет иметь их в будущем.
– Аврора, ты несешься впереди паровоза, – погрозила мне Маргарита, когда я в очередной раз приехала к ней в гости. – Мужик и так сейчас живет как при перестройке, а ты его еще в больший стресс погрузить хочешь.
Наверное, она права – я форсирую события, которые и так развиваются с приличной скоростью, но…
Я не буду предлагать, настаивать. Хотелось бы просто узнать, что он думает по этому поводу. Ну и посеять мысли о детях в его кудрявую голову тоже.
Скинув туфли прямо у входа, я читаю полученную от Кристофа эсэмэс и улыбаюсь.
«Сладкая, надеюсь, ты не забыла, что у меня сегодня сеанс? Не хотелось, чтобы ты мерзла, прикрытая сливками и фруктами на столе, пока мозгоправ укрощает кобеля».
Вот он – заботливый, вечно все контролирующий, мой любимый Кристоф!
Но надо отдать ему должное, про сеанс я действительно забыла. Тем не менее эсэмэс я отправляю с совершенно иным содержанием.
«Мистер Контроль, а вы не забыли, кто занимается вашим расписанием? Легла спать, чтобы подготовиться к яркой ночи. Жду тебя ровно в десять».
В ответ Кристоф присылает картинку – безумно счастливый, влюбленный владелец крупной компании фоткает себя в зеркале лифта.
Я качаю головой и улыбаюсь. Любовь делает людей глупыми!
Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж, захожу в нашу с Кристофом общую спальню. Сейчас в ней все немного поменялось.
Черные тумбочки канули в лето. Их место заняли другие – белые. Кристоф не хотел, чтобы хоть что-то напоминало ему о прежней жизни, но шкуру я с боем отвоевала и перенесла в нашу комнату самостоятельно.
– Мое! – вцепившись в белый мех, серьезно заявила я, подумала и негромко зарычала.
– А ты точно не лаэра? – со смехом выдохнул мой мужчина, повалил меня на пол и…
Ну я же говорю, что шкура хорошая!
Подойдя к широким дверцам гардеробной, я скидываю пиджак, юбку, расстегиваю мелкие пуговички блузки и задумчиво оглядываю заполненное одеждой пространство.
С каким-то нежным трепетом провожу пальцами по ряду мужских костюмов и привычно оглядываюсь на стену.
«Пошалим?» – улыбается мальчик с фотографии.
– Пошалим! – радостно киваю я и с разбега прыгаю на постель.
Детская фотография Кристофа – это второй предмет интерьера, который я с боем выбила у лаэрда. Он считал, что это глупо – вешать в спальне его фотку, но я настойчива, а он слишком сильно влюблен.
Переключив телефон на режим голосовой почты, я ставлю будильник, заворачиваюсь в одеяло и, прежде чем закрыть глаза, еще раз смотрю на кудрявого мальчугана.
Сине-зеленые глаза смеются, и я улыбаюсь им в ответ.
Я так счастлива.
Но затем хмурюсь и запоздало удивляюсь – если Зверь проснулся где-то в возрасте семи лет, то как глаза пятилетнего Кристофа могут носить отпечаток демонской сини?
– Что это? – в полудреме вспоминаю вчерашний вечер.
Мы стоим на знакомой неогороженной площадке тренировочного этажа. Зверь выучил какой-то новый кульбит крыльями и дико хочет похвастаться, но мое внимание приковано к небольшому контейнеру, стоящему на холодильнике.
– Рири должен забрать вещество, заставляющее демонов спать… – отмахивается Зверь и расправляет крылья, чтобы взлететь…
Я вздрагиваю, резко сажусь на постели, встречаюсь взглядом с сине-зелеными глазами мальчишки. Сон как рукой сняло, сердце почему-то встревоженно колотится в висках, а пальцы на ногах похолодели.
На фотографии кудрявому мальчишке только пять лет, в его глазах синь, но Зверь осознал себя, только когда Кристофу исполнилось девять лет!
Облизнув пересохшие губы, я вспоминаю контейнер на холодильнике…
Вот оно!
