себя и свое спокойствие.
Мужчина наклоняет голову набок, внимательно смотрит и делает шаг вперед.
Всего миг, и «храбрая девочка» летит на кровать, а мистер Дамир вдавливает меня своим телом в мягкий матрац.
Испуганно взвизгнув, я упираюсь в грудь навалившегося на меня мужчины.
– Да, Аврора, ты особенная! – рычит он мне на ухо. – Слышишь? Особенная!
Я пытаюсь взбрыкнуть, но лаэрд словно обезумел. Схватив мои запястья, он одним движением заводит мои руки за голову и прижимает к кровати.
– Моя сладкая девочка, – хрипло шепчет он, жадно целуя мое лицо. – Моя холодная королева, что же ты со мной делаешь? – вырывается из горла болезненный стон.
Одной рукой он все еще держит мои запястья, а вторая скользит под майку, ласкает живот и медленно ползет вверх.
– Мистер Дамир… – выдыхаю я, вяло брыкаясь ногами в качестве протеста.
Он останавливается, поднимает голову и опять смотрит мне в глаза.
– Я хочу тебя… – теперь настал его черед использовать запрещенный прием.
Медленно-медленно его потемневшие от желания глаза приближаются, кончики наших носов касаются друг друга.
– Я очень хочу тебя… – шепчет он.
Его губы теперь заманчиво близко, и, поддавшись внезапному порыву, я немного приподнимаюсь и осторожно прикусываю его нижнюю губу, оттягиваю вниз и с неохотой отпускаю. Тянусь, чтобы поцеловать по-настоящему, но лаэрд внезапно отстраняется.
– Нельзя, – большим пальцем он обводит контур моих губ. Резко выдыхает, опускается и начинает покрывать жадными, нетерпеливыми поцелуями все, до чего может добраться.
Оказавшиеся на свободе руки тут же сжимают его крепкие плечи, а с полуприкрытых губ, которые он так старательно игнорирует, слетает полный желания стон.
– Сладкая моя, – довольно улыбается мужчина, его рука ныряет к пуговице на джинсах, и я вздрагиваю.
– Нет! – хватаю его пальцы, уже расстегивающие маленькую ширинку одной рукой, а второй вновь упираюсь в накачанную грудь.
– Что значит нет?! – сердится мужчина. – Я голову сломал, придумывая, что вам всем подарить. Я летел к тебе почти через половину материка. Я признал, что ты особенная женщина в моей жизни, и ты все равно отталкиваешь меня! Чего тебе еще надо? – в его взгляде мелькает угроза. – Чтобы я стелился перед тобой как Зверь?
Я прикусываю губу, зажмуриваюсь и отчаянно машу головой.
Мистер Дамир приподнимается на руках. Смотрит на меня зло, раздраженно, а потом откатывается в бок и садится на край кровати.
– Я, кажется, понял… Я тебе не нравлюсь, да? – хрипло спрашивает он, разворачиваясь, чтобы видеть меня.
Сейчас он так не похож ни на секс-инструктора, ни на расчетливого бизнесмена. Он растерян, он уязвлен отказом от подарка, отказом от секса. И он ждет моего приговора.
– Просто скажи, – тихо просит он, и я вдруг понимаю, что означает Особенная.
Он никого не пускает в свою жизнь. Самые близкие люди – Шарлиз, Сабир и… я! Мы единственные, кто дорог ему, о ком он заботится, кого контролирует с такой маниакальностью.
Он не лукавил, отвечая на вопрос журналистки. У него действительно все есть – мы его аналог семьи.
– Просто скажи, что спала со мной только из-за этого гребаного контракта, – рычит лаэрд.
– Что? – Я резко сажусь напротив, поджимаю ноги. – Нет, вы не так все поняли. Я просто… Ну-у?у…
Краска заливает щеки и шею, выдавая смущение, и я отвожу глаза в сторону.
Ну, а как сказать мужчине, что у тебя по календарю не тот день, когда можно быть с кем-то?
Он ловит мое покрасневшее личико ладонями, поднимает голову, заставляя встретиться с ним взглядом.
– Ну-у?у? – осторожно подбадривает мужчина, почему-то с опаской заглядывая в мои глаза.
Зажмуриваюсь, набираю в грудь воздуха.
– У меня месячные, – еле слышно выдавливаю я и краснею в четыре раза интенсивнее.
Ответом становится негромкий смех мужчины, и шумный выдох, полный облегчения, а затем его губы наконец касаются моих.
Он целует легко, нежно, удерживая за затылок одной рукой, а второй прижимая к себе за талию.
