Что дальше? Что станет делать лаэрд, когда вдоволь наиграется со своей игрушкой?
Я закрываю лицо руками и издаю громкий жалобный стон.
Как же он так скучал, если, по рассказам Сабира, в его постели побывало все видовое разнообразие женского пола?
Так, может, это и не я такая вся особенная, а просто задетое «разочаровывающим сексом» самолюбие кобеля? Сейчас он пару разочков самоутвердится и с независимым видом отправиться шпилить брюнеток дальше.
Черт! Какая же я дура!
Еще один стон, полный душевной боли, вырывается из груди. И вместе с этим хлопает дверь, а затем прогибается матрац, принимая вес мужчины.
– Все хорошо, – легкий невесомый поцелуй в ладони, все еще прикрывающие мое лицо. – Я рядом, Аврора.
Пока не встречу сногсшибательную брюнетку… – зло добавляю я про себя и всхлипываю.
– Ну ты чего? – укоризненно шепчет лаэрд, убирая мои руки от лица. – Тише, моя пантера, – стирая дорожки слез легкими поцелуями, успокаивающе шепчет мистер Дамир. – Тише, моя сладкая.
И от его прикосновений, и от этого пресловутого «моя», и от неожиданной заботы реветь хочется еще больше.
Развернувшись, я утыкаюсь носом в грудь лежащего рядом мужчины и устраиваю маленькое наводнение.
– Аврора, что ж такое…
Он растерянно заключает меня в объятия, успокоительно поглаживает по спинке и шепчет на ушко всякие глупости, а я реву в голос и все никак не могу остановиться, потому что с ужасом понимаю очевидное – я не хочу быть для него Особенной!
Я хочу быть для него Единственной…
Я просыпаюсь резко, словно от внезапного толчка, и понимаю, что разбудил меня странный звук.
Рокочущее мурлыканье, громкое и басовитое, чем-то очень отдаленно напоминающее урчание кошки, только в миллион раз страшнее.
Запоздало понимаю, что мужчина, крепко обнимающий меня сзади, «доутешался» до глубокого сна.
Молниеносно повернувшись, сталкиваюсь взглядом с абсолютно синими глазами лаэрда, вскрикиваю от неожиданности и инстинктивно отстраняюсь назад.
– Зверь не обидит! Зверь не обидит! – демон моментально скатывается с кровати, поднимает руки и, видя, что я не собираюсь орать и в панике выбрасываться в окно, поясняет: – Кристоф не думал, что уснет и оставит Зверя с Авророй.
Я сглатываю, тянусь рукой к ночнику, стоящему на тумбочке.
– Пожалуйста, не надо, – просит демон, и моя рука возвращается обратно.
Мужчина осторожно опускает руки и замирает.
Каждый из нас боится пошевелиться – он, чтобы не напугать меня, я – чтобы не спровоцировать лаэрда на атаку.
– Если Авроре страшно, то Зверь может побыть в ванной, пока Кристоф не проснется, – предлагает он.
Сейчас в привычном голосе мистера Дамира слышатся более хриплые, рычащие интонации, но я почему-то не испытываю страха.
Я смотрю на выжидательно замершего посреди комнаты демона и не могу сдержать улыбки.
«Большой босс» испарился без следа, оставив себе на замену смущенного, немного неуверенного в себе юношу с взлохмаченными волосами и растерянными глазами цвета королевской сини.
На ум приходит фраза Королевы Кед про голодного мистера Дамира. Да, вот этому Кристофу определенно нужны нежность и забота.
– Хочешь немного побыть со мной? – осторожно спрашиваю я и в ответ получаю робкую улыбку.
На миг на лице лаэрда мелькает то самое выражение, что у кудрявого мальчишки с фотографии, виденной мной на благотворительном вечере.
– Зверь очень хочет побыть с Авророй, – улыбается он более смело. – Можно Зверю сесть рядом?
Я киваю, сажусь и облокачиваюсь спиной на подушку. Лаэрд устраивается на противоположном уголке кровати, по-турецки скрестив накачанные ноги.
Я с интересом оглядываю его.
Рик рассказывал, что демону очень сложно оставаться даже частично трансформированным, не говоря уже о том, чтобы полностью держать под контролем все тело. Сам Рик не мог контролировать промежуточные состояния. Он был либо человеком, либо демоном.
