площади появился большой красочный шатёр. Засновали туда-сюда одетые в непривычные, пёстрые наряды артисты. Зазвучали зычные голоса, призывающие почтеннейшую публику приходить на представления и сообщающие о времени, когда эти самые представления будут проводиться.
Зрители выступлениями остались более чем довольны. Программа бродячего цирка оказалась весьма насыщенной. Был здесь клоун, раскрашенное лицо которого больше напоминало маску и казалось очень грустным до тех пор, пока его обладатель не принимался смеяться, шутить и дурачиться, и братья-акробаты, которые вовсе не являлись братьями, а были похожи исключительно за счёт одинаковых костюмов, плотно облегавших хорошо сбитые мужские тела (одна из причин, по которым на представления столь охотно приходили представительницы женского пола). И девушка, танцующая на шаре и совершающая сложные трюки на протянутом над площадью канате, и усатый фокусник с загадочным взглядом, одетый в чёрный костюм с блёстками. И силач — какой же без силача цирк! — и танцовщики, и виртуозный наездник.
Конечно, всё это не значит, что труппа была необычно многочисленна. Она насчитывала семь человек — недурно для бродячего цирка, но не более того. Просто многие из артистов, как это нередко бывало, исполняли по несколько функций параллельно. Акробат садился верхом на коня, а девушка-канатоходец ассистировала фокуснику.
Танцы на шаре, как и в прежние времена, пользовались успехом. Хотя кто-то из зрителей больше ценил мастерство, а кто- то — наряд артистки, а именно — платье из лёгкой ткани, подол которого был аккуратно разрезан в нескольких местах, дабы одежда не сковывала движений. Как раз с мужчиной из второй категории я и беседовала во время перерыва.
— Удивительное представление! Браво! — восторженно говорил он, а масленые глазки так и гуляли по моей фигуре, не в силах оторваться от прелестей мнимой артистки. — Такая грация, такое чувство ритма! У вас настоящий талант!
— Благодарю вас. — Я смущённо потупилась.
— Вы знаете, я — большой любитель театра и покровительствую талантливым артистам, — доверительно сообщил мне «благодарный зритель». — Время от времени устраиваю в своём особняке театральные вечера. Я бы хотел пригласить вас выступить у меня, так сказать, в частном порядке. Разумеется, за солидное вознаграждение.
И он продемонстрировал мне действительно солидный кошель.
— Какое интересное предложение! — воскликнула я, наивно похлопав глазками. — Простите, мне надо подготовиться к новому выходу. Но я с радостью продолжила бы этот разговор после представления.
После чего развернулась и шмыгнула в шатёр, не забыв тщательно занавесить за собой плотный полог.
— С радостью продолжила бы этот разговор! — протянул знакомым голосом совершенно незнакомый молодой мужчина, обнаружившийся в шатре несмотря на то, что циркачом вовсе не являлся.
Усач со светло-русыми волосами, распущенными и доходящими до плеч, в свободной небогатой одежде, включавшей в себя кожаный жилет и сделанный из точно такой же кожи пояс, на котором висел длинный нож с широким лезвием. Больше всего незнакомец походил на охотника, и я бы даже с уверенностью сказала, что он таковым и является… если бы не до боли знакомый тембр голоса. И столь же знакомые интонации.
— А что такого? — без малейшего стеснения пожала плечами я. — Конечно, с удовольствием. Я бы ему такое частное выступление показала — на всю жизнь бы запомнил!
— Так. Вот теперь мне стало за него страшно, — насмешливо поделился своими чувствами Нарцисс.
— Напрасно, — не разделила шутливого настроя я. — Знаешь, сколько я таких девочек за свою жизнь повидала? Которые купились на историю о хорошо оплачиваемом выступлении? Эдаких «любителей искусства» в любом городе пруд пруди. Мне-то повезло, хозяин нашего цирка к своим девчонкам относился, как к дочкам, опекал их всячески, ну и мозги мог хорошенько прополоскать там, где надо. А каково тем, у кого и постоянной труппы-то нет? Так, прибьются то здесь, то там? Так что, не опасайся я лишний раз засветиться, подкоротила бы этому господину то место, которым он искусство любит.
Да, конечно, я сболтнула о себе немного лишнего. И да, вполне могла бы этого не делать. Но… Нарцисс сильно раскрылся передо мной тогда, в Ристонии, да и вообще так сложилось, что я узнала о нём значительно больше, чем, вероятно, он бы хотел. И сейчас сочла возможным немного открыться в ответ. Надо отдать агенту должное: бурно реагировать и — тем более — приставать с расспросами он не стал. Лишь на короткое мгновение удивлённо приподнял брови чужого цвета, после чего его лицо вновь приняло прежнее умиротворённое выражение.
— Чего только не сделаешь для старой знакомой! — тяжко вздохнул он, когда я закончила говорить. — Ну, хочешь, я сам подкараулю его после представления и подкорочу ему то, что нужно?
— Не стоит, — возразила я. — Он не задержится до конца представления.
