— У нашего фокусника теперь две ассистентки! — радостно объявит конферансье. — Вот только одна беда: как же нам их обеих прокормить? Хотя нет! — обрадованно выдохнул он. — Одну из них кормить необязательно!
И где он только нахватался этого дурацкого юмора? Неужели в Токалле, в столице которой он проторчал последние лет пять? Серьёзный же человек, один из лучших специалистов по сбору информации! А уж захват у него какой!
— Ну что ж, почтеннейшая публика! — перешёл наконец к делу он. — Приступим к продолжению номера! Настало время посмотреть, сумеет ли наш фокусник исправить положение и возвратить артистке её ноги!
Фокусник вновь принялся «колдовать» над ящиком, предварительно составив вместе две его половины. Пошёл обратный процесс: вторая ассистентка полностью спряталась в ящике-подставке, я же с удовольствием вытянула ноги и аккуратно засунула их в сапожки. Торжественный взмах платка с блёстками — и я соскочила на сцену под восторженные вопли публики.
Но зрители глубоко заблуждались, если полагали, что номер на этом закончился. Пока двое артистов в незаметных серых балахонах убирали со сцены ящики, а конферансье и выбежавший по такому случаю клоун обнимали меня с громкими рыданиями, последний потихоньку повесил мне на пояс небольшую кожаную сумку. Освободившись из объятий, я шагнула в сторону фокусника, придав своему лицу гневное выражение.
— Ох, кажется, наша ассистентка немного обиделась на коллегу, — «перевёл» публике конферансье.
Меж тем я извлекла из сумки нож и, замахнувшись, устремилась к «коллеге». Тот, в свою очередь, стал энергично пятиться назад… пока не упёрся спиной в большой деревянный щит.
— Ах ты, мерзавец! — рявкнула я, после чего метнула нож.
Якобы как попало, но в действительности чётко выверенным движением. Лезвие вонзилось в щит в паре дюймов от правого плеча фокусника. Конферансье в ужасе схватился за сердце, а я вновь схватилась за сумку. Второй нож перекочевал мне в руку, чтобы в скором времени вонзиться в щит, на сей раз слева от «коллеги».
Такова правда жизни. Балансировать на узкой поверхности и метать холодное оружие я научилась задолго до того, как приступила к своему нынешнему роду деятельности. Равно как и высвобождаться из наручников и выбираться из опутанного цепями ящика. Впрочем, именно благодаря этим способностям на меня в своё время и обратил внимание Лавар, вытащив, таким образом, из нищеты и уже начинавшей сковывать волю безнадёжности…
Под вопли конферансье и зрителей последовало ещё три броска. Последний нож застыл непосредственно над головой фокусника. Рукоять ещё подрагивала, а тот уже отскочил от щита, бросился прочь со сцены и скрылся в шатре. Я же, чеканя шаг, приблизилась к конферансье и якобы что-то зашептала ему на ухо.
Тот неодобрительно покачал головой, но всё-таки обратился к публике.
— Дамы и господа! Наша артистка всё ещё полна жажды крови! — объявил он. — Для того чтобы окончательно выпустить пар, ей необходимо пометать ножи в кого-нибудь ещё! Есть ли среди вас желающие?
Приблизившись к краю сцены, он принялся указывать рукой то на одного, то на другого зрителя, но те, как ни странно, поучаствовать в представлении не спешили. И вообще, внезапно выяснилось, что места у сцены вовсе не пользуются успехом. Публика как-то разом отхлынула, стремясь оказаться там, где, может, и не видно всех нюансов, зато безопасно.
Я же легко спрыгнула на землю и с призывной улыбкой устремилась к господину, совсем недавно уговаривавшему меня отправиться к нему домой с частным выступлением. Однако тот отчего-то протянутую в свою сторону изящную женскую ручку не оценил (возможно, потому, что женские пальцы сжимали в этот момент рукоять очередного ножа?). Попятился, мотая головой, но, видя мою настойчивость, развернулся и спешно ретировался.
Разочарованно разведя руками, я поднялась на сцену.
— Ну же? Неужели никто не хочет познакомиться поближе с нашей ассистенткой?! — воскликнул конферансье.
На этом месте должен был подать голос смешавшийся со зрителями подставной, но его опередил кое-кто другой.
— Я хочу! — выкрикнул знакомый светло-русый «охотник» и под одобрительный гул толпы вскочил на сцену.
Вот ведь кому-то неймётся. Зачем, спрашивается, светиться перед всем честным народом? Впрочем, не так уж он и беспечен: снять нынешний маскарад — и его ни один человек после сегодняшнего не узнает.
— Дамы и господа, поприветствуем смельчака! — торжественно провозгласил конферансье.
Дамы и господа ответили громкими подбадривающими выкриками.
— А мне позволят потом ещё раз её распилить? — полюбопытствовал Нарцисс, вызвав тем самым взрыв хохота среди публики.
— Молодой человек, — укоризненно протянул конферансье, — что же вы такое говорите? Ассистентка же вас слышит. Не стоит давать ей лишний повод промахнуться, она и так в плохом настроении! Прошу вас, соблаговолите пройти вот сюда. — И он
