провёл Нарцисса к деревянному щиту. Показал, где точно надо встать. — Да, кстати, а завещание у вас есть? — осведомился он, возвращаясь на прежнее место. — Не хотите ли оставить всё своё состояние нашей труппе?
Такого желания смельчак не высказал, и его оставили в покое. Точнее сказать, конферансье оставил в покое. Я же только начинала действовать.
Сжала в руке рукоять первого ножа и встретила взгляд «охотника». За приключениями, не иначе.
«Ну что, готов?» — мысленно спросила я.
«А ты сомневаешься?» — насмешливо ответили знакомые глаза.
«Ну-ну».
Нож отправился в полёт и с шумом вонзился в щит, рядом с правым плечом Нарцисса. Я прищурилась, готовясь ко второму броску.
Агент не дрогнул, но я видела, как он сосредоточен и напряжён. Во время такого трюка человеку у щита необходимо оставаться неподвижным, сколь бы ни вопили инстинкты, требуя обратного. Всё, что могу сделать я, — это метко бросить нож. Но подправить траекторию его полёта из-за того, что кто-то, шевельнувшись, сменил положение, я не в силах.
Второй бросок. Третий — пониже, рядом с прижатой к щиту ладонью. Четвёртый — симметричный третьему. А вот последний — напротив, выше. Этот бросок — из самых страшных для того, кто у щита, поскольку у него складывается впечатление, будто я мечу в голову. На самом деле нож идёт выше, и тут я, уверенная в своих силах, более спокойна: даже если ассистент непроизвольно дёрнется, прыгать-то всё равно не станет.
Лезвие рассекает воздух — и площадь взрывается криками, когда остриё ножа вонзается в дерево прямо над головой Нарцисса. Последний отступает от щита, оставляя за собой своеобразный контур из рукоятей. На лбу у него испарина, а пальцы едва заметно дрожат — не от страха, от напряжения. Я торжественно беру «охотника» за одну руку, конферансье — за другую, и мы предлагаем публике ещё раз выразить смельчаку своё восхищение. Номер закончен.
— Нет, мне нравится эта работа! — заявил «акробат» (а в действительности — высококлассный специалист по слежке), пересыпая из ладони в ладонь горсть тяжёлых монет. — Выкладываешься, конечно, но зато точно знаешь, чем именно и в какое время придётся заниматься. Ни тебе подъёмов среди ночи, ни незапланированных отъездов на несколько недель. А платят даже очень неплохо.
«Братец», ни капли на него не похожий, усмехнулся, не отрываясь от своего совершенно не акробатического занятия: он методично точил, казалось бы, и без того острый нож.
— Неплохо, ага, — саркастически фыркнула я. — Но уж явно похуже, чем на твоём нынешнем месте службы. К тому же не забывай: это самое первое выступление, да и то — в приличном городе, а не всеми забытой глухой деревеньке. Ещё несколько представлений — и ты тут всем надоешь, и придётся тебе, хоть и вполне запланированно, но собирать пожитки и ехать дальше, и изо дня в день повторять сегодняшнюю программу, чтобы худо-бедно питаться да латать по мере необходимости реквизит.
— Кобра, ты совершенно лишена романтизма, — попенял мне «конферансье», являвшийся, разумеется, таким же конферансье, как я — ассистенткой фокусника.
— Служба не располагает, — беззлобно парировала я. И, немного подумав, добавила: — Жизненный опыт — тоже.
— Заканчивайте развлекаться! — требовательно заявил «клоун», слегка отодвинув полог и просунув голову в шатёр. — Они через четверть часа приедут.
Монеты тут же возвратились на своё место, нож «акробата» спрятался под одеждой, и мы, похватав всё, что требовалось, устремились к выходу.
Это не было очередное выступление, скорее способ привлечь внимание публики, заинтересовав прохожих и заставив их таким образом прийти на представление. Четверо артистов разбрелись по людной в это время суток площади и принялись показывать простенькие трюки. Каната и шара под рукой (точнее сказать, под ногами) не было, метать ножи я тоже, ясное дело, не стала, так что вместо этого занялась жонглированием. Три разноцветных кольца среднего размера при определённом опыте действительно совсем не сложно подбрасывать и ловить. Пришлось лишь вспомнить навыки, которые долгое время не были востребованы.
— Дорогу! Дорогу! — зычно прокричал кучер, управлявший каретой, которая была запряжена четвёркой вороных.
Народ расступился, артисты тоже держались в стороне, не прекращая, однако же, своих выступлений. И тут — вот незадача! — одно из цветных колец улетело слишком далеко. Подхватить его мне не удалось. Это было бы ещё полбеды: ну, неидеально прошёл номер, так что с того? За порцию хорошего настроения зрители готовы простить артисту очень многое. Беда
