благородные посланцы богов на земле, в слове и букве несущие людям отражение небес. Многим поэтам смертные по праву воздают почести, но лишь тех, кого ты видишь перед собой, наградил сам Аполлон, только их усадил я подле себя – смертных, сумевших заговорить на языке богов. Долго пребывали мы в сонном покое лотосовых садов за пределами заката и обращались к смертным лишь во снах; но пришло время, когда мы будем говорить и наяву. Пришло время пробуждения и перемен.
Вижу, как новый круг проехал Фаэтон на своей колеснице, опалил поля и иссушил источники. По всей Галлии одинокие нимфы, растрепав свои прекрасные волосы, плачут перед иссякшими родниками, а леса над реками обагрились кровью смертных. Арес со своей свитой первым обрушил на землю ярость богов и призвал ужасных Деймоса и Фобоса насытиться кровавой жатвой. Тонет в слезах многострадальная Теллус, лица мужей обернулись оскалами эриний, и в страхе скрывается в небесах Астрея, когда волны проклятий захлестывают землю, не дойдя лишь до подножия этой высокой горы. Явится из хаоса вестник, и пусть скрыто его прибытие до поры до времени, он уже предугадывает грядущее, и ведомо ему все, о чем мечтали его предшественники. Он – избранный, он рожден для того, чтобы вобрать всю красоту мира, красоту невиданной силы, и творить строки, в которых отразится вся мудрость и очарование ушедших времен. Он – тот, кто возвестит о нашем возвращении и приблизит дни, когда рощи снова наполнятся звонкими голосами фавнов и дриад, возвращающихся в свои охотничьи угодья. Направлен наш выбор был теми, кто сидит ныне среди нас на роскошных тронах у Киликийского грота, в их песнях можешь ты уловить грядущее величие, все великолепие которого узнаешь с приходом вестника богов. Слушай же собравшихся здесь поэтов, что обратятся один за другим к тебе. Каждую их ноту снова услышишь ты когда-нибудь в голосе грядущего поэта, и принесет его поэзия мир и усладу душе – хотя поиски могут занять годы. Внимай этим звукам, и пусть тонкими струнами задрожат они в тайниках души твоей и появятся перед тобой вновь по возвращении на землю – так внезапно пробившийся кристальный родник на далекой Сицилии напоминает о поющих ручьях Алфея в самом сердце Эллады».
И встал со своей лирой старейший из поэтов, Гомер, и восславил гимном Афродиту. Марсия не знала ни слова на древнегреческом, однако душой постигала каждую строчку: таинственная гармония этих звуков была понятна и смертному, и богам и не нуждалась в переводе.
И также легко и с восторгом она воспринимала небесную музыку стихов Данте и Гёте на незнакомых языках. Но наконец-то до ее слуха долетели понятные ей слова. То был Шекспир, бард Эйвона, некогда бог среди людей, ныне же – бог среди богов.
Еще более знакомыми слуху показались слова Мильтона. Он не был больше слепым, а стихи его все так же звучали бессмертной музыкой:
Последним вступил юный голос Китса, в своей поэзии он ближе всех подошел к прекрасному племени фавнов:
Как только певец умолк, на крыльях ветра принеслась Эос из далекого Египта, там, у берегов Нила, ночами оплакивала она погибшего Мемнона. Розовоперстая богиня подлетела к трону Громовержца и, преклонив колени у подножия, воззвала: «Владыка, время открывать Восточные Врата». И златокудрый Феб, передав лиру музе- избраннице Каллиопе, приготовился отбыть в свой сияющий высокий чертог, где ожидали украшенные взнузданные кони, запряженные в золотую колесницу нового дня. Спустился Зевс со своего трона и, положив руку на голову Марсии, произнес:
«Дитя мое, ночь угасает, успей вернуться домой до пробуждения смертных. Не плачь о бренности бытия, ибо рассеется вскоре морок неверия, и боги снова появятся среди людей. Неустанно ищи посланника небес, он принесет мир и покой, и даруют тебе счастье услышанные от него слова, и в его мечтах о прекрасном обретет твоя душа то, о чем так страстно молилась». Когда Зевс договорил, юный Гермес нежно подхватил девушку и понес к угасающим в свете зари звездам – обратно, на запад, над незримыми морями.
Прошло много лет с тех пор, как Марсии грезились боги, собравшиеся на высоком Парнасе. Этим
