участков местности, по возможности где-то повыше.

Наблюдая за его выдвижением и понимая, что не имею возможности накрыть обнаруженного с НП противника огнем боевых машин с закрытых огневых позиций, я почувствовал, как тоска вновь посетила меня. Будь у меня такие возможности, избиение противника, особенно застигнутого при переправе, с учетом скорострельности наших боевых машин обещало быть полностью безнаказанным. Игрой в одни ворота как она есть, враг бы меня даже не видел.

Справа я прикрылся наблюдением с опорного пункта, выставленным Петренко на дереве по опушке, и наблюдательным постом предков на высоте 43,1, присутствие и связь с которым я собирался установить позднее, после того как нейтрализую немецкую попытку захватить мост с ходу и отпадет необходимость в избыточной скрытности.

Что интересно, размышляя о своих действиях в ожидании, когда немецкий лейтенант выведет своих людей из леса навстречу смерти, я в очередной раз пришел к выводу, что будь я не Сурововым, а Суворовым, все мои действия на послезнании можно было бы делать сразу, просто внимательно рассмотрев карту и оглядев местность с высотки 44,8. По уму, наличие наблюдательного поста на левом фланге – это железная необходимость, а удобного для этого места ближе рощи Дубовой просто нет. Впрочем, Ханина немцы могли по лесу обойти и там, однако вероятность этого я счел довольно низкой, слишком большой и неудобный по маршруту крюк требовался бы для обхода, который был бы приемлем лишь в случае знания о наличии в роще наблюдателей.

* * *

В итоге, выставленные мной на гребне наблюдатели немцами обнаружены не были, и немецкий лейтенант повторил смертельную ошибку из предыдущего варианта своей жизни – он рискнул захватить невзорванный железнодорожный мост самостоятельно. Похоже, как и некий другой лейтенант, тоже грезил о Железном Кресте из рук человека, имя которого нельзя называть вслух.

Выдвижение немецкой разведки, как я теперь знал, прикрытой стрелками и пулеметами из Огурца, оставило меня равнодушным. При соблюдении моими бойцами требований боевого приказа это были трупы, которые просто не знали об этом. В отличие от людей из отправленного в разведку отделения, у немцев, которых я планировал расстрелять на открытом пространстве, были хоть какие-то шансы выжить. У разведчиков, занявших окопы мостоохраны, их не было. Под пушками и пулеметами они не могли рассчитывать их даже покинуть.

Гибель немецкого мотоциклетного взвода повторилась до мелочей, разве что подпустил я основные силы немцев на двести метров к реке, отправив БМД Юнусова за железку одновременно с командой остальным выдвинуться на гребень. В этот раз неприятных секунд при расстреле нам не сумели создать даже пулеметчики у моста. Немецкий расчет был расстрелян «Кордом» сразу по его появлению.

В этот раз странная идея, что целый взвод трупов, валяющихся среди воронок от 100-миллиметровых орудий на насыпи и вокруг нее, никого не то что наведет на мысли о вооружении противостоящего противника, но и даже не насторожит, меня не осеняла. Да и о том, что расстрел могли наблюдать вживую, допустим, оставленные для охраны техники стрелки, я тоже подумал. Поэтому отделение Бугаева отправилось копать окопы на высоту 41,2, что позволяло растянуть опорный пункт и тем самым избежать излишней скученности в случае применения немцами полковой и дивизионной артиллерии, а я сам с двумя бойцами под прикрытием орудий двух БМД прогулялся по мосту на другой берег.

Честно сказать, желание глянуть мертвым врагам в лицо после стольких смертей и такого времени одолевало меня даже больше, чем моих подчиненных. Да и желание добыть документы, а то и пленного, и наконец разузнать, с кем я имею дело и каких сил мне у моста следует ожидать, играло свою роль. Возможный обстрел моей группы из рощи, прежде чем его заткнут пушки боевых машин, был сочтен малозначимым.

Результаты обстрела из «Бахчи» по реальным целям вблизи действительно впечатляли. Стомиллиметровые снаряды на такой ничтожной дистанции ложились прямо в траншею, выкашивая попавших под них немцев осколками и срывая с них обмундирование взрывной волной. Двух пулеметчиков у моста пули «Корда» разорвали практически на куски, оставшихся порешили 30-миллиметровые осколочные снаряды, снесшие местами целые метры бруствера основательно оборудованных сталинскими ВВ-шниками окопов.

Хорошо наблюдаемые с высоты горбы дзотов удостоились отдельного внимания, все огневые сооружения снарядами были полностью разрушены. Глянув поближе на остатки перекрытия одного из них, я этому не удивился. Два наката из связанных катаной шестимиллиметровой проволокой 15–18 сантиметров бревен с шапкой земли поверх защитить могли разве что от минометной мины. Да и от неё – далеко не всякой.

Пленных в окопах не нашлось, хотя двое из немцев пытались перевязаться. Истекший в ячейке кровью командир отделения – унтер-офицер с его окантовкой алюминиевым галуном по забрызганным кровью из пробитого горла погонам – даже дожил до нашего прихода, скончавшись при попытке довести до конца его перевязку.

Окопы мостоохраны артогнём были зачищены так основательно, что с оставшихся там трупов удалось снять только три пригодные солдатские книжки и как дополнение к ним парочку овальных алюминиевых солдатских жетонов с их пунктирной прорезью посередине, шифром части и, как я понял, личным номером бойцов на половинках.

Радость почувствовавшего себя гением войсковой разведки лейтенанта, решившего проверить данные зольдбухов данными жетонов, бесследно испарилась сразу же, как их удалось рассмотреть поближе. Шифры войсковых частей на жетонах и на первых страницах зольдбухов не совпадали. Вообще. Три книжки и два жетона не дали ни одной совпадающей пары даже у разных военнослужащих. Чувство превосходства представителя армии XXI века, догадавшейся перейти к безликой буквенно-цифровой кодировке, испарилось неизвестно куда.

Без знания системы занесения данных в жетоны и личные документы военнослужащих шифры частей только запутывали дело. Как в этой связи было понять 5./Inf. Reg. 50, 5./J. R. 50, 1./Krsch. Btl. 53, 1./Kradschutz. E. Btl. 3 и 2./Inf. Ers. Btl. 50, с ходу ясности не было ни на грамм. Расслабиться удалось только после того, как я догадался полистать солдатские книжки и изучить содержащуюся там информацию. Созревшее уже решение отправить бойцов ковыряться в растерзанных трупах можно было отставить.

Насколько можно было сделать вывод из вписанных туда данных, расстрелянные мотоциклисты были подразделением 1./Krsch. Btl. 53 – первой роты 53-го мотоциклетного

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату