вопрос ставить как ультиматум. Этот принц похож на напыщенного переигрывающего актера в роли испорченного щеголя.
– При всем должном уважении, ваше высочество, вы понятия не имеете, что? я могу и на что смею надеяться. Поэтому я на вашем месте сделал бы глубокий вдох, а потом выдох, – посоветовал Доминго. – Теперь, если мои гости сочтут для себя удобным сесть на пол, мы сможем разобраться с тем, что, безусловно, является не более чем недоразумением.
– Сэр, – произнесла ведьморожденная, когда пленные нехотя опустились на землю, – мы нашли это в одной из их сумок.
– О? Наверное, это разрешение на проезд, о котором говорил его высочество? – Доминго смотрел на принца, пока сложенная ткань переходила от монаха к монахине, затем к брату Вану, а от него к капитану Ши. Теперь юный паршивец заерзал, а его телохранительницы настороженно выпрямились. Капитан расправила ткань на столе. Синий флаг, точнее, кобальтовый, с весьма недвусмысленным гербом.
– Так-так, интересно. Похоже, его высочество ушел в разведку далеко на север и оторвался от отряда.
– Вы смеете осквернять личную собственность августейшей персоны? – С мальчишки сошла почти вся спесь, он встревожился под стать своим охранницам. – Имеете дерзость намекать, что мы…
– Молчать! – рявкнул Доминго.
Телохранительницы вздрогнули, мальчишка отшатнулся. Это хорошо, они уже на взводе… Может быть, не заметят, как ошеломлен и напуган Доминго. Если непорочные поддерживают Кобальтовый отряд, то Багряной империи грозит опасность куда большая, чем предполагает папесса И’Хома.
– Вы пойманы на нашей территории, с флагом разбойников, которые терроризируют империю. И вы смеете говорить со мной свысока? Я могу повесить вас всех как шпионов, и ваша нежная матушка, будь она хоть трижды главой особых островов, не в силах мне помешать!
– Мы никоим образом не связаны с Кобальтовым отрядом, – твердо возразил принц, встречая яростный взгляд Доминго и не делая попытки стереть каплю слюны, прилетевшую на его ободранную щеку. – Мы не шпионы и не разбойники. Мы возвращаемся на острова, совершив очень долгое и трудное путешествие через всю Звезду. Этот флаг… свидетельство, которое мы обнаружили, а не знак нашей симпатии.
– Свидетельство чего? – спросил брат Ван.
Доминго вперился в него, стремясь если не остановить бешеным взглядом сердце урода, то хотя бы внушить цеписту понимание того, что допрос здесь ведет полковник.
– Свидетельство преступления. Это частное дело, не влекущее за собой никаких последствий ни для Азгарота, ни для всей большой империи.
– Думаю, я смогу судить об этом куда лучше, чем вы, – сказал Доминго, и, когда принц вместо объяснений опустил глаза, полковничья сабля со стальным свистом вылетела из ножен.
Левая телохранительница живо переместилась с коленей на корточки, но, прежде чем успела двинуться дальше, плоский наконечник копья ведьморожденной хлопнул ее по горлу и заставил замереть. По оцарапавшему шею копью побежала струйка крови, а вторая телохранительница приблизила губы к уху принца и тихо произнесла что-то на незнакомом полковнику аристократическом диалекте. Доминго обошел стол и приблизился к пленникам, держа перед собой саблю; конец клинка остановился в дюйме от левого глаза принца. Шепчущая телохранительница умолкла и медленно вернулась в коленопреклоненную позу, прожигая Доминго взглядом со всей ненавистью, какую лиса испытывает к собаке, загнавшей ее на дерево.
– Ваше высочество, обращаюсь к вам с вежливой просьбой рассказать все как на духу. Если вы этого не сделаете, я велю моему цепному колдуну заглянуть в ваш разум и вытащить правду в мгновение ока.
Брат Ван кашлянул, но никак не прокомментировал слова полковника. Доминго не имел ни малейшего понятия, лгала ли Черная Папесса, говоря, что этот анафема способен лишь приоткрыть тайны тех, с кем близко знаком, но если сам Доминго не знал возможностей ведьморожденного, то откуда это знать мелкому князьку? Паршивый заморыш-стоик хмуро смотрел на Доминго, и полковник, выдерживая его взгляд, придвигал саблю все ближе…
– Хорошо-хорошо! – Глаза принца были крепко зажмурены, и Доминго понял, что до крови царапнул ему веко.
Он с непринужденным видом положил саблю себе на плечо; при этом все тело гудело от нервного напряжения. А ведь он на самом деле выколол бы глаз этому недоростку.
– Если дикорожденный способен читать мои мысли, то он подтвердит, что я говорю истинную правду. И когда я расскажу о результатах моего расследования, вы нас освободите. Договорились?
– На войне действуют кодексы, обязательные для всех настоящих солдат, – сказал Доминго, прислоняясь спиной к столу и рассматривая пленников. – Невежды считают войну торжеством дикости и хаоса. На самом же деле, когда два народа вступают в открытое противостояние, они должны неукоснительно блюсти существующие законы и правила. Все это в полной мере относится к «Багряному кодексу», одному из таких руководств, и я, будучи знаком с трудами вашего Джи-Ун Парка, не сомневаюсь, что непорочные смотрят на войну сходным образом. Если не соблюдать общих правил, не будет и войны – только массовое мародерство, только бессмысленное насилие и разрушение. Империя не признает Кобальтовый отряд законной армией, и если вы принадлежите к этой банде, то у меня развязаны руки и я могу поступить с вами, как сочту нужным. Если же вы, принц Бён Гу, представляете только Непорочные острова, то я должен обеспечить вам определенные условия содержания в моем лагере… И если выяснится, что вы не имеете никакого отношения к Кобальтовому отряду, то у меня не будет причин вас задерживать.
– Очень хорошо, – ответил принц, не поднимая ни глаз, ни голоса. – Я с эскортом боевых стражей прибыл в Багряную империю прошлой зимой, сразу после Нового года. Мы искали мою невесту, принцессу Чи Хён Бонг. У нас были основания полагать, что она похищена миссионером Вороненой Цепи.
