ухмыльнулся.
– Куда вы едете? – спросила я так небрежно, как только смогла.
– Охотиться, – хмуро ответил он. – Если завтра мы с тобой останемся наедине, я намерен принять все меры, какие только можно. – Его лицо стало мрачным… и умоляющим. – Знаешь, ты ведь можешь в любой момент отменить поездку.
Я сидела потупившись, чтобы он не переубедил меня силой взгляда. Какой бы реальной ни была опасность, я наотрез отказывалась бояться его. Это не имеет значения, мысленно твердила я.
– Нет, – шепнула я, бросив краткий взгляд на его лицо. – Не могу.
– Пожалуй, ты права, – угрюмо пробормотал он. Я увидела, как его глаза изменили оттенок на более темный.
Я перевела разговор:
– В какое время встречаемся завтра?
Меня по-прежнему убивала мысль, что сейчас придется расстаться с ним.
– Там видно будет… суббота же, неужели не хочешь отоспаться? – напомнил он.
– Нет, – я слишком поспешила, и он спрятал улыбку.
– Значит, в обычное время, – решил он. – Чарли будет дома?
– Нет, завтра у него рыбалка, – я просияла, вспомнив, как удачно все сложилось.
Его голос стал резким:
– А что он подумает, если не застанет тебя дома?
– Понятия не имею, – дерзко ответила я. – Он знает, что я собираюсь заняться стиркой. Может, решит, что я свалилась в стиральную машину.
Он со злостью посмотрел на меня, я отплатила ему той же монетой. Его сердитый взгляд впечатлял сильнее моего.
– На кого сегодня охотитесь? – спросила я, когда стало ясно, что в поединке взглядов я проиграла.
– Кто попадется в заповеднике. Далеко мы не поедем. – Казалось, его смущало то, как небрежно я упоминаю тайные подробности его жизни.
– А почему ты едешь с Элис? – полюбопытствовала я.
– Элис – самая… отзывчивая, – он нахмурился.
– А остальные? – мой вопрос прозвучал робко. – Какие они?
На краткий миг на его лбу возникли морщинки.
– Чаще всего – недоверчивые.
Я быстро оглянулась на его близких. Все они смотрели в разные стороны, точно как в тот раз, когда я увидела их впервые. Только теперь их было четверо, а их красавец-брат с волосами оттенка бронзы сидел напротив меня, и в его золотистых глазах отражалась тревога.
– Они недолюбливают меня, – догадалась я.
– Нет, не так, – возразил он, но его невинный взгляд внушал подозрения. – Они не понимают, почему я не могу оставить тебя в покое.
Я поморщилась.
– Я, кстати, тоже, если уж на то пошло.
Эдвард медленно покачал головой, закатил глаза к потолку и снова встретился со мной взглядом.
– Я же объяснял: ты совсем не знаешь себя. Ты не такая, как все, с кем я когда-либо был знаком. Ты меня интригуешь.
Возмущенный взгляд был моим ответом: я нисколько не сомневалась, что сейчас он меня дразнит.
Он улыбнулся, разгадав выражение моего лица.
– Благодаря своим преимуществам, – вполголоса объяснил он, мимолетным жестом коснувшись своего лба, – восприятие человеческой натуры у меня в целом лучше среднестатистического. Люди предсказуемы. Но ты… ты никогда не делаешь того, чего я от тебя жду. И неизменно застаешь меня врасплох.
Я отвернулась, вновь окинув смущенным и недовольным взглядом его семью. После объяснений Эдварда я почувствовала себя чем-то вроде подопытного кролика. Мне захотелось высмеять саму себя – за то, что я ожидала чего-то иного.
– Эта часть объяснений довольно проста, – продолжал он. Я чувствовала, что он смотрит на меня в упор, но отворачивалась, чтобы он не заметил огорчение в моих глазах. – Но остальное… облечь в слова гораздо труднее…
Пока он говорил, я засмотрелась на Калленов. Вдруг Розали, белокурая и головокружительно красивая сестра Эдварда, повернулась, чтобы посмотреть на меня. Нет, не посмотреть – пронзить взглядом темных ледяных глаз. Мне хотелось отвести глаза, но я застыла, словно загипнотизированная ее взглядом, пока Эдвард не осекся на середине фразы и не издал еле слышный сердитый возглас. Он походил на шипение.
Розали отвернулась, я обрела свободу и вздохнула с облегчением. В моих широко раскрытых глазах Эдвард прочел растерянность и страх.
Сдавленным голосом он попросил:
– Прости ее, она просто беспокоится. Понимаешь… не только мне грозит опасность, если после того, как я открыто провел с тобой столько времени… – он потупился.
– Если что?
