– Много погибло? – спросила она отрывисто.
– Всего трое, – ответил я небрежно. – Не жалко, лягушатники, посмели выйти из НАТО при де Голле, но сам факт взрыва в таком здании…
Глава 8
На месте консьержа дюжий парень в форме морского пехотинца играет на компьютере в нападение на Россию, на меня посмотрел как-то странно, а при виде генеральши лихо взял под козырек.
Лифт распахнул створки, внутри мягкий свет, хорошо замаскированная камера, но именно эта меня не интересует, просмотрел, за чем наблюдают остальные в доме, ничего интересного, скучно живут высокопоставленные американцы, все знают, что каждый жест под наблюдением, высокая цена безопасности.
– Как сумели пронести бомбу?
– Существуют десятки способов, – ответил я любезно. – Могу перечислить основные, хотя их намного больше. От террора нужно не защищаться, а находить их логова и выжигать дотла.
Она бросила на меня взгляд, полный неприязни.
– Как делали вы?.. Сжигая целиком села?
– Так было всего пару раз, – напомнил я. – И еще в Советском Союзе. Зато сразу террор прекращался. Когда охотники видят, что перед ними не олень, а лев, поспешно разбегаются сами.
Она буркнула:
– Наша армия действует строго в рамках закона.
– Написанного еще римскими юристами, – согласился я. – А как насчет того, что иные времена, иные песни?
– Для этого существуют комиссии специалистов.
– А свое мнение?
– Наше мнение опирается за заключение специалистов.
– А гражданская позиция? – поинтересовался я.
Лифт быстро понес нас с этажа на этаж, генеральша продолжала объяснять:
– Поймите же, дипломат отвечает за свои слова, такой у него статус. Обычно он уполномочен сделать какое-то заявление, а в таких заявлениях специалисты проверяют каждое слово и прикидывают, как поймут, как истолкуют, не могут ли обратить какой-то речевой оборот против нас… Понимаете?
Я сказал убито:
– А я, значит, дурак, который не отвечает за свои слова?
Она почти улыбнулась, таким странным на мгновение стало ее лицо.
– Обидно? Но вы как раз отвечаете за свои слова, а дипломат говорит обычно от лица страны. Разницу улавливаете?
– Тогда мне повезло, – сообщил я. – В этом я настоящий американец: ни за что не хочу отвечать!
Она нахмурилась, но промолчала, а лифт едва заметно вздрогнул, останавливаясь, двери раздвинулись, выпуская нас в широкий длинный коридор, ярко освещенный и просматриваемый видеокамерами целиком, а еще тут же на выходе из лифта мы попали под зоркий взгляд второго сканера.
Барбара заметила мою ухмылку, нахмурилась.
– Что не так?
– Хорошее оснащение, – сказал я с чувством. – Эти бы средства да на атаку, а не защиту…
Она быстро посмотрела по сторонам пустой лестничной площадки.
– Какое оснащение?
– Видеокамеры АМ-24, – ответил я, – и зачем-то сканер ЦЦ-98М еще и здесь… Думаете, если я заметил, то больше никто? Плохо вы знаете оснащенность террористов.
Она огрызнулась:
– Мы им не по зубам.
– Защищающиеся всегда проигрывают, – ответил я мирно. – Всегда.
У одной из дверей она остановилась, вперила сердитый взгляд в крохотный «глазок». Там слабо блымнула вспышка, мигнул оранжевый огонек и сменился зеленым, что значит, защитная система Барбару Баллантэйн признала и позволит ей войти.
Я вздохнул, а когда генеральша распахнула дверь и жестом велела войти, покорно вошел, даже не замечая милитаристской роскоши прихожей, где на стенах старинные ружья времен Гражданской, а также однозарядные кольты и первые револьверы с барабанами.
Прихожая на самом деле не прихожая, а холл, американцы особенно отличаются от жителей России размерами квартир, но такое впечатляло больше в советское время, хотя и сейчас наша беднота завидует, хотя американская беднота живет ничуть не богаче.
Но комнаты мне понравились, никакой старины и вообще дурной роскоши. Американцы наконец-то перестали подражать Европе и выработали свою культуру, что при всем уважении к европейской мне нравится больше. Деловая простота, умелый дизайн, нацеленный не на показуху и бахвальство своим вкусом, что цветет и отвратительно пахнет и в России, а на место, где удобно отдыхать и работать.
