Еще подъезжая к офису, ощутил, что здесь безалаберностью и не пахнет: четкость и продуманность видна даже в оборудовании стоянки для автомашин, как будто ее проектировали совсем другие люди, умные, знающие и собранные, живущие в самом деле в двадцать первом веке.
И люди, начиная от внешней охраны и до каждого, увиденного в коридоре, смотрятся как люди будущего. Пусть не сингуляры, но из того мира, где каждый будет понимать, что даже от его усилий зависит, каким быть их миру.
Встретить меня вышел Бондаренко, элегантный, как английский лорд, даже еще элегантнее, прямо дворецкий лорда, светски улыбнулся, показывая идеально ровные белые зубы.
– После такого трудного задания, – поинтересовался он, – отдыхать на Гавайи?
– У меня везде Гавайи, – пояснил я.
Он улыбнулся уже одними глазами.
– Вам тоже работать интереснее, чем отдыхать?..
– Неинтересную работу, – пояснил я, – скоро полностью переложим на роботов. Людям останется только интересная работа.
Он покачал головой.
– Все равно абсолютное большинство работать не пожелает. Нигде и ничего… Прошу вас сюда, у нас сейчас не совещание, а так, состыковка различных вариантов действий…
Он распахнул передо мной дверь, подчеркивая, что я хоть и свой, но почетный свой, что все-таки ближе к гостю.
В кабинете Мещерский и Бронник что-то перетирают вполголоса. Я с порога помахал рукой, а Мещерский, не отрываясь от разговора, указал мне на свободное кресло.
Я опустился на мягкое сиденье, чувствуя себя, как ни странно, среди своих, хотя в нашем обществе к силовым структурам всегда не просто недоверие, а неприязнь и даже вражда. У всех нас сидит это гребаное робингудство, как и страсть ломать и гадить, а эти вот как раз и не дают разгуляться нашему свободолюбивому самовыражению питекантропа в теле кроманьонца.
Мещерский, остановив жестом начавшего возражать Бронника, повернулся ко мне.
– Ну что, Владимир Алексеевич?.. Все идет как нельзя лучше, даже страшно. Я волк битый, подсознательно жду, что хотя бы первый блин должен быть комом, а у нас…
Все трое уставились в меня с интересом и тем профессиональным любопытством, дескать, выкладывай, кого подкупал, кого очаровывал, кого втихую зарезал… и где трупы прятал?.. и вообще поделись секретами, а то в самом деле новички иной раз придумывают такие хитрые ходы, что профи в растерянности чешут в затылках.
– Первый блин вообще-то комом, – ответил я, – просто в спешке мы на ходу импровизировали…
Мещерский напомнил живо:
– Владимир Алексеевич!.. Скажу честно, профессионалы бы позволили тем тунисским террористам высадиться на итальянский берег.
– Почему? – спросил я.
Мещерский улыбнулся, за него ответил Бондаренко:
– У них инструкции, правила, навык, отлаженные приемы, а после операции обязательный разбор, что и как сделано не так…
Бронник сказал скромно:
– Вы, как новички, этих правил еще не знали, а руководствовались простым здравым смыслом. Там, где профи дрогнули бы и отступили, вы нанесли быстрый удар.
– Консультироваться было некогда, – напомнил я.
Мещерский сказал благожелательно:
– Да вам и в голову не пришла идея насчет консультации, разве не так? Ситуация была предельно ясной: через несколько минут зараженные страшнейшей чумой шестьсот человек высадятся на берег и разнесут ее по всей Италии. Вы поступили абсолютно верно… с учетом нового времени.
Я ответил с неловкостью:
– Первый блин не комом, однако нашей заслуги, если честно, там мало. Вернее, есть, но и наш противник допускал промахи. Но сейчас мы должны действовать уже не так… по-детски. С учетом того, что противник не промахнется.
Мещерский сказал ровным голосом:
– Владимир Алексеевич, мы не сидели сложа руки. В вашем распоряжении будут лучшие части спецназа ГРУ. Уже разворачивается особый учебный центр с лагерем подготовки. И конечно, вы должны только указывать цель, а действовать будут специально отобранные группы.
Бондаренко проговорил с мягким нажимом:
– Вы показали себя блестяще. Но вы теперь сами командующий. И не успеете везде лично.
– И не стараюсь, – возразил я. – С моим участием была только проверка… Я же должен представлять, как это происходит! Чтобы планировать… более успешное.
Он сказал деловым голосом:
– Возможен вариант, как мы обсуждали перед вашим приходом, что таких операций одновременно может проводиться по две-три в день. В разных частях света.
Я кивнул, подтвердил:
– Да, такое возможно. И понятно, я буду присматривать из командного центра, а не бегать с высунутым языком впереди каждой группы из трех-четырех человек.
Мещерский прислушался к голосу в клипсе на ухе, ответил громко, чтобы слышали и мы:
