– Кроме одной мелочи, – согласился я вежливо.
– Весьма существенной?
– Увы, да.
– Слушаю, – произнес он.
– Обычно такое стараются строить в людных местах, – напомнил я. – Где легко привлечь дешевую рабочую силу.
– А в нашем случае?
– Увы.
– Где-то в лесу?
– В горах, – ответил я. – Боюсь, там немало пещер, где вообще можно многое упрятать от наблюдения с воздуха.
Он тяжело вздохнул, потер ладонью лоб.
– Значит, это наши клиенты?
– Мне тоже этого не хотелось бы, – ответил я.
Он проговорил медленно:
– Придется самим или же, раз уж теперь у нас есть союзники…
– Я бы тоже предпочел спихнуть на американцев, – признался я. – Раз уж объявили себя единственными белыми среди негритянского населения планеты, то и несите бремя белого человека…
– Но с другой стороны?
– Верно, – ответил я. – Нет доказательств, что это не сами американцы что-то тестируют в условиях повышенной секретности. Даже от сената и его настырных комиссий, которым бы только тащить и не пущать.
Он медленно кивнул.
– Наблюдайте. Но если что, в вашем распоряжении будут лучшие из наших коммандос. Нет, они уже в вашем распоряжении!
После разговора я потратил пару секунд, просматривая штатовские газеты, где превозносят двух полицейских, что совершенно случайно проезжали мимо кинотеатра. Когда террористы там устроили бойню, оба тут же применили оружие и уничтожили всех четверых на месте. Не окажись их там, жертв оказалось бы на порядок больше.
Я позвонил, услышал в ответ: «Полиция слушает», – сказал бодро:
– Сержант Килинг?.. Вижу, вы успешно справились!
В ответ послышалась брань и злой голос:
– Это ты тот идиот, что не убедил начальство повыше?
– Не было времени, – пояснил я, – а вы, как ветеран иракской войны, легче на подъем. И, как я и ожидал, успели вовремя.
Он прорычал:
– Как это вовремя?.. Пятеро гражданских убито!
– Зато вы с сержантом Хопкинсом, – ответил я, – перестреляли всех четверых террористов, как только те открыли огонь.
– Но люди погибли, сволочь!
– Главное, – сказал я наставительно, – угроза устранена. А народ… в стране их триста миллионов, и почти все бездельники. Их не жалко. И вообще пятеро убитых – капля в море.
Он прорычал:
– Ублюдок, ты не американец, верно?
– Я позвоню еще, – пообещал я. – Рад, что у вас теперь больше доверия к моим словам. Спасибо за сотрудничество.
И оборвал связь, чтобы не выслушивать такую яростную брань, словно там среди пятерых убитых по меньшей мере его жена и дети, а то и вовсе любимая собака.
В центральном зале как короли расположились Ивар, Данко, Гаврош и Оксана, которую Гаврош именует примкнувшей, то ли напоминая о Шепилове, хотя откуда ему о нем знать, впрочем, нынешняя молодежь как может ничего не знать вообще, так и знать намного больше старшего поколения.
Мне можно и не заходить к ним, все равно вижу, кто что делает, и слышу, кто что говорит. Это не вуайеризм, а нормальное поведение в сверхзасекреченных организациях.
Я включил связь, сейчас мое лицо крупным планом на их центральном экране, сказал сразу всем:
– Выясняйте, кто за этим стоит. Прямых улик вам никто не даст, смотрите: кто поставщик оборудования, кто его заказал, кто оплатил, кто принял и перевез… Возможно, эти люди вообще ни о чем не догадываются, но могут привести к тем, кто принимает на месте и устанавливает в засекреченной лаборатории.
Ивар сказал осторожно:
– Шеф, те тоже, скорее всего, не знают настоящего хозяина.
– Да, – согласился я, – потому нужно собирать все данные, а потом тащить за все ниточки. Какие-то оборвутся, какие-то поведут не туда, но что-то может и выявиться… Для того у нас такой коллектив. Иначе одного Гавроша бы хватило.
