Время трех варок мяса без умолку болтал старик – и вдруг, вспомнив что-то важное, встрепенулся. Белозубая улыбка озарила лицо, испещренное незагорелыми полосами морщин:
– Добрая была у меня старуха. Очень любила меня. А я-то ее как любил!
Помедлив, пропищал охрипшим, взволнованным голоском:
– Хвала любви, что сильнее Ёлю! Старейшина, всем известно, сам лишнего не говорил и не жаловал речивости других. Поэтому я, сказав коротко о главном, завершаю речь.
Люди разошлись под утро. Теперь до новолуния, пока не притупится острая скорбь, имен мертвых никто не произнесет. В юртах детей старейшины, а также тех, кто обслуживал покойников, женщины не притронутся к шитью, и мужчины близко не подойдут к охотничьим снастям. Никто из них не коснется священного кумысного кубка, не растопит очаг. Поддерживать огонь в камельках будут невинные девочки, стараясь не ступать понапрасну в северных половинах домов.
Воздушные души достойной четы, встретившись на Орто в последний раз, рука об руку полетели по любимым местам бывшей жизни. Дольше всего они витали над поляной возле речки Бегуньи.
Кроны черемуховых деревьев были окутаны пышным снегом, будто весенними цветами, как в ту первую ночь много весен назад, когда луна до розовой кромки над скалами стерегла любовь юных Силиса и Эдэринки. С небес били потоки яркого света. Сугробы колыхались на солнце белым огнем. Свободные души, усыпанные белыми лепестками черемухи, слитые в одно светлое облако, плыли туда, где у них не будет прощаний.
Двое ушли к своему исходному, глубинному смыслу. Вернулись к началу себя и созданию всего сущего в новых временах. Или в иных мирах, неизвестных людям Срединной. Ведь на самом деле смерть – это всего лишь часть вечного Круга множества разных миров.
Перекрестье земных путей
Сказание седьмое
Домм первого вечера
Йор
Утром Тимир, глядя в окно, сказал сыну:
– Нужно отвезти заказы в южные селенья.
Десяток котлов, кучка батасов и копий, еще кое-что по мелочи – все это могло подождать.
Атын удивился:
– Почему обязательно сегодня? На поездку больше седмицы уйдет, а в кузне уйма работы…
– Я скоро обещался доставить, – буркнул Тимир. Лицо его было непроницаемо.
– Ты же, не я, – дерзко кинул сын, но брови отца нахмурились, и взгляд посмурнел, как бывало прежде. Парень больше не стал спорить, вышел из-за стола, пожав плечами. Пошел собираться.
– В санях повезешь, – повысил голос кузнец.
– На быке?! – воскликнул Атын. – Так я только к новой луне обернусь!
– Много накопилось изделий – полный угол в кузне, и подарки их аймачным хочу послать. Там же в углу лежат… Нечего коней гонять, на быке сподручнее. Неморозно еще, незачем торопиться. Новости узнаешь, нашими поделишься.
Расстроенный, Атын отправился запрягать вола и укладывать в сани вещи.
– Неплохо бы спросить у соседей, не донимает ли их скот такой же злой дух, как у нас, – молвил Тимир и снова, занятый думами, вперился в окно.
– Не к чему нагружать парня плохими вестями, – осмелилась возразить Урана. – Говорят, Нивани взялся выгнать пожирателя коров.
Несколько дней назад долину облетел слух о неизвестном доселе злом духе. Одна женщина обнаружила на шее своей кормилицы ранку с сочащейся кровью, похожую на след от острых зубов. Выяснилось, что многие замечали подобное, да как-то не придавали значения – мало ли где скот мог зацепиться и оцарапаться. Духа прозвали «пожирателем коров», хотя те после укуса вроде бы не особенно страдали и выглядели вполне здоровыми. Но хворь, возможно, только начала выпускать в плоть язвящие когти, и никто не ведал, что станет с укушенными позже.
Перепуганные эленцы обкурили коровники священным можжевеловым дымом, поднесли угощение домовушке Няди, защитнице скота. Иные просиживали в коровниках ночи, карауля злостное существо с ножами и копьями. Болтали, что один неловкий хозяин, вообразив перед собой нечистую тварь, заколол со страху собственного тельца…
Кузнец сердито зыркнул на старшую жену:
