разрешения прорицательницы, скорее всего, приведет к тому, что трава вырастет и на костях ее отряда.
Но если Кэлен не получит этого разрешения, они с Ричардом, не сумев исцелиться, погибнут уже через несколько дней. Никки призналась ей, как коротка будет их оставшаяся жизнь, если не убрать прикосновение смерти.
Кэлен некогда было переживать из-за погибших, по которым она шла. Ее единственной заботой были живые, не только она сама с Ричардом, но и все остальные, зависящие от них.
Пробираясь среди величественных дубов, в листве которых порхали певчие птицы, она вскоре увидела, что деревья расступаются, открывая лужайку, которую заливал бы солнечный свет, не будь так пасмурно. На каменной скамье почти в центре лужайки она заметила человека – вне всяких сомнений, прорицательницу.
Кэлен не стала раздумывать над тем, что следует сделать или сказать, а направилась прямиком к женщине.
Приблизившись, она остановилась. Женщина боком сидела на серой гранитной скамье, спиной к Кэлен. Ее волосы представляли собой густую гриву из многих десятков толстых спутанных прядей, свободно свисающих во все стороны. Они были огненно-красного цвета.
– Добрый вечер, Мать-Исповедница, – не поворачиваясь, негромко произнесла женщина. – Благодарю, что пришла.
В этот миг Кэлен заметила Охотника. Он тихо сидел в стороне и наблюдал большими зелеными глазами.
Тогда Кэлен поняла: происходит нечто более значительное, чем ей казалось вначале.
65
Сидящая на скамейке женщина наконец повернулась и некоторое время рассматривала Кэлен, прежде чем встать. Ее серое платье казалось чересчур элегантным для леса, но поблизости не было видно ни дома, ни иного строения.
Ее густые рыжие волосы казались еще ярче по контрасту с пронзительными небесно-голубыми глазами. Эти глаза, очевидно, легко делались жестокими. Это были глаза, повидавшие много страшного.
Кэлен подумала, что прорицательницу можно было бы счесть привлекательной, не крась она губы черным.
– Благодарю, что встретились со мной, – сказала Кэлен.
Женщина изящно склонила голову:
– Конечно. Для меня честь увидеться с самой Матерью-Исповедницей. Меня зовут Красная.
– Красная? – повторила Кэлен, разглядывая странные волосы женщины, и решила, что выбор имени вполне очевиден.
На черных губах женщины появилась слабая довольная улыбка.
– Думаешь, меня зовут так из-за цвета волос?
– У меня промелькнула такая мысль, – призналась Кэлен.
– Вполне естественная. Но неверная. – С лица женщины не сходила вежливая улыбка, но улыбались лишь губы. – Меня зовут Красная, потому что когда-то по этому проходу через горы, – она махнула рукой сначала в ту сторону, куда стремилась попасть Кэлен, а потом в ту, откуда та пришла, – текла красная кровь. Я превратила тогда этот проход в реку крови. – Она пожала плечами. – Вот почему меня прозвали Красной. А волосы стали красными уже потом, – ее улыбка сделалась шире, – потому что мне понравилось имя.
– Понятно, – сказала Кэлен.
– Не нужно укоризны, Мать-Исповедница. В конце концов, было время, когда и ты окрашивала землю кровью.
– Вы правы, – призналась Кэлен и постаралась немного прояснить мысль. – Иногда люди вынуждены убивать.
Красная засмеялась.
– Да, действительно. – Смех оборвался, когда женщина наклонилась, вглядываясь в глаза собеседницы. – Рада, что ты это понимаешь.
Бросив взгляд на Охотника, тихо наблюдавшего за происходящим, Кэлен указала на зверя.
– Вам знакомо это маленькое существо?
Красная не потрудилась даже взглянуть на него.
– Такой милый, правда? Его мать моя… защитница. Ее милой не назовешь. Глядя на этого малыша, не догадаешься, до чего она огромная и свирепая. Он всего лишь добрый, славный малыш. Я послала его к тебе.
Кэлен нахмурилась:
– Зачем?
– Хотела точно знать, что ты доберешься сюда. Я воткнула колючку ему в лапу, чтобы вы подружились. И хотя он еще мал, но уже довольно свирепый защитник, весь в мать.
Кэлен еще хмурилась:
