У входа на арену доу Лэтеара встречал полноватый (удивительное дело!) эльф, который радушно поприветствовал моего хозяина:
– Доу Лэтеар, кого я вижу! Вы все-таки решили выставить на соревнования свой трофей! Я знал, что вы не передумаете! Вот только как-то он у вас неказисто выглядит. Вы уверены, что он переживет хотя бы пару схваток?
– Вы зря сомневаетесь, доу Меар! – натужно рассмеялся эльф. – Эта тварь обладает поистине звериной хитростью. Он еще всех удивит, вот увидите.
– Что ж, тем лучше для вас, если так. Если зверь не выглядит опасным, можно гораздо больше выиграть на ставках! Вы не против, если мы выставим его на первый бой сегодня же? Оу Белор сегодня привел отличного волка, и мне совершенно некого поставить против него.
– Ставьте, – махнул рукой доу Лэтеар. Вид у него был бледный, а по лбу стекали капли пота – хозяин явно все сильнее жалел, что решил рискнуть столь ценным для него приобретением, как я.
– Отлично! Думаю, мы успеем его подготовить к началу состязания. – Доу Меар так и лучился радостью.
Меня отвели в одну из казарм и приступили к процедуре подготовки. Процедура не отличалась длительностью и заключалась в том, что меня заставили снять исподнее, а взамен выдали когти тигра – стальные кастеты с укрепленными на них заостренными пластинками, которые эти когти и изображали. Я понял, что драться мне предстоит нагишом. Против волка. На глазах у зрителей. Прекрасная перспектива! Спина, которую мне вчера так старательно высек доу Лэтеар, еще не зажила, я был голоден и хотел пить, но никто и не подумал позволить мне хотя бы обработать раны. К тому же с меня так и не сняли ненавистный ошейник с цепью, так что каждое движение приносило боль, а по шее сочилась кровь. Я позволил себе поразмышлять некоторое время о возможности дать волку убить меня, чтобы прекратить эти мучения, но потом заставил себя отбросить эти мысли. Что-то не давало мне смириться с поражением – может быть, жажда жизни, но скорее, просто злость. Я ненавидел первородных. Я хотел им отомстить.
Два часа я просто просидел в углу казармы, или даже скорее загона для животных, привалившись плечом к теплой стене и стараясь хоть немного залечить раны, а потом меня вывели на арену. Зрители были уже здесь – зрелище, судя по всему, было популярным, так что трибуны были полны. Арена теперь была обнесена крупноячеистой сетью – видимо, чтобы тем, кто будет на ней сражаться, не пришло в голову напасть на кого-нибудь из зрителей. За те два часа, что я провел в относительном спокойствии, мне удалось отвлечься от неприятных мыслей. Меня не волновал тот факт, что я стою голый посреди толпы разумных, что мне без всякой защиты придется сражаться с диким зверем на потеху врагам. Я должен был победить и выжить, остальное было неважно, так что я не обращал внимания ни на что, что могло бы меня отвлечь.
Вот на арену выводят волка. Ему тоже не сняли ошейник – зверь был диким и очень злым, он огрызался на своих мучителей, пытался вырваться и убежать, но этого ему, конечно, не позволили. Увидев меня, волк оскалился и зарычал. А я покрепче сжал кастеты в руках.
Будь волк спокоен, он не стал бы нападать сразу, даже будучи голодным. Обычно умные звери предпочитают сначала оценить жертву, они кружат вокруг нее, выбирая удобный момент для того, чтобы броситься. Но этот волк был слишком зол и напуган. Увидев перед собой одного из ненавистных двуногих, он не раздумывая побежал ко мне. Расстояние, которое нас разделяло, он покрыл за несколько секунд и прыгнул гораздо раньше, чем я рассчитывал. Вот он с низким рычанием бежит, стелется по земле, а в следующий миг летит, целясь мне в горло, и я понимаю, что не успеваю увернуться. Я успел только подставить левую руку, и вместо того чтобы вцепиться мне в шею, зверь схватил меня за руку и повалил на землю. Боль была такая, что я чуть не потерял сознание, особенно после того, как он встряхнул головой, расширяя рану, нанесенную клыками. Я мимоходом удивился, почему у меня до сих пор не сломана кость, а сам тем временем нанес несколько ударов правой рукой. Я понимал, что нужно целиться в шею, но на самом деле выбирать место, куда ударить, не было возможности. Я бил куда попало, стараясь нанести раны когтями, раз за разом, и не видел результата своих действий. Я все ждал, что волк сейчас отпустит руку и вцепится мне в горло, и тогда все закончится. Я никак не мог ему помешать, тем более что силы у меня иссякали. Перед глазами все плыло, я вот-вот готов был потерять сознание. Собрав последние силы, я чуть отвернул от себя голову волка левой рукой, которую он продолжал грызть, а правой нанес удар в шею. Напрасно. Шерсть здесь была самая густая, из такого неудобного положения, в котором я находился, мне даже не удалось нанести хоть какую-нибудь рану. Тогда я ударил его в нос. К крови у меня на лице, которая капала из разорванной руки, добавилась еще волчья, а сам зверь с визгом отскочил. У меня не было сил подняться на ноги, а мой соперник и не думал оставлять меня в покое. Немного придя в себя от вспышки боли, теперь он начал обходить меня по кругу, выбирая удобное положение для удара. Я понимал, что мне ни в коем случае нельзя подставлять ему спину. Но у меня не было сил встать. Более того, я был уверен, что как только я попробую подняться, волк бросится снова. Я все-таки решил попытаться. Опустив правую руку, чтобы опереться о землю, я вдруг почувствовал, что моя ладонь накололась на что-то острое. Опустив глаза, я увидел цепь. Ту самую цепь, которая свисала у меня с
