Аделина Амотеру
Мне сказали, что ты плакала во сне. Не печалься о нашей разлуке, любимая, потому что воссоединение произойдет очень быстро.
Мы выходим в открытый океан, и вскоре худшее остается позади – шторм стихает. Но дождь продолжается, он все идет и идет, так что я даже начинаю сомневаться, рассеются ли когда-нибудь облака. Мы с Виолеттой находимся под палубой, в маленькой, но зато отдельной каюте, которую предоставил нам капитан, и вытираемся полотенцами.
Ведем себя очень тихо. Слышно только биение волн за иллюминатором да приглушенные крики команды наверху. В углу каюты стоит туалетный столик, и мне удается мельком увидеть себя без украшений и маски: повязка на голове сбилась, из-под нее торчат короткие серебристые волосы. Сразу после смерти Энцо я ножом обкромсала свои локоны. Виолетта как могла помогала мне аккуратно подровнять концы, но волосы еще долго не отрастут. Я до сих пор не привыкла к этому зрелищу.
Резкий раскат грома сотрясает корабль. Краем глаза замечаю, как подскакивает Виолетта, потом успокаивается, смущенная. Ее тревожный взгляд прикован к иллюминатору, за которым бушует море. Она бессознательно потирает руками колени, как будто таким образом пытается унять дрожь пальцев. Ловит на себе мой взгляд.
– Я в порядке, – говорит она, но вибрация голоса выдает волнение.
Обе мы смертельно устали. Куда мы направляемся? Этот наемник и его команда действительно пытаются помочь нам? Я сажусь рядом с Виолеттой. Когда мы были маленькими, я утешала ее в грозу, обнимая за плечи и тихонько напевая. Так поступаю и сейчас: обхватываю ее руками и вспоминаю мелодию, которую мама пела мне, когда Виолетта еще не родилась.
Сестра молчит. Постепенно дрожь стихает, хотя и не прекращается совсем. Виолетта прижимается ко мне, и так мы сидим в тишине.
– Аделина, – произносит наконец сестра. Ее голос пугает меня. Она поворачивается, чтобы видеть меня. – Что случилось с тобой там, в городе? Когда мы плыли по каналу?
Я качаю головой. Вспоминается нечетко. Отец часто являлся мне в видениях, но сегодня случилось нечто новое и пугающее. Я видела его так ясно, что поверила в его присутствие. А Энцо? Он заливал огнем улицы.
– Расскажи мне. – Голос Виолетты крепнет. – Я знаю, ты закупоришь все это в себе, если не выскажешься, и это может быть еще опаснее для всех нас.
Я делаю глубокий вдох и отвечаю:
– Думаю, я случайно сотворила иллюзию, которую не смогла контролировать. Утром я проснулась со странным ощущением тяжести в голове, какого-то давления, и когда мы оказались на канале… – Я хмурюсь. – Не знаю. Не могу вспомнить, чтобы я создавала иллюзию. Но, кажется, то, что я видела, было реальным.
Виолетта неуверенно прикасается к моей руке:
– Ты можешь сотворить что-нибудь сейчас? Что-нибудь маленькое?
Я киваю. Тихонько тяну за нить энергии, и темная лента взвивается вверх из центра моей ладони.
Виолетта хмуро смотрит на меня. Наконец отпускает мою руку. Я перестаю вить ленту, и она растворяется.
– Ты права, – говорит сестра. – С твоей энергией что-то не так, но я не могу определить, что именно. Думаешь, это как-то связано с тем, что произошло в поместье Ночного Короля?
Тут меня охватывает досада.
– Ты считаешь, это моя реакция на убийство Ночного Короля! – Я отталкиваюсь от кровати и встаю перед Виолеттой.
Сестра складывает на груди руки:
– Да, я так считаю. Твоя энергия выходит из-под контроля, когда ты впадаешь в крайности.
Я сжимаю челюсти, отказываясь вспоминать о смерти Данте. Или Энцо.
– Больше такого не случится. Я научилась обращаться со своими силами, когда была с Обществом Кинжала.
– Наверное, ты овладела ими не так хорошо, как тебе кажется, – возражает Виолетта. – Из-за тебя нас едва не убили! Как ты отличишь реальность от иллюзии, если сама не понимаешь, когда используешь свою силу? Откуда тебе знать, не почувствуешь ли ты снова это странное давление в голове?
– Больше такого не случится.
