Говорят, что скалы Сапиентуса сформировались, когда бог мудрости отделил мир живых от мира мертвых, навсегда устранив свою сестру Моритас. Зубчатые пики лучше всего выглядят на закате, когда на них падает золотистый свет и они отбрасывают длинные живописные тени.
Сегодня в ночном кошмаре меня посетил Энцо.
Вечер, и фонари в коридорах Двора Фортунаты уже зажжены. Из подземного логова Общества Кинжала доносится смех, но мы с Энцо поднимаемся по ступенькам во двор. Там темно и тихо. «Это ночь после Веснолуния, – смутно вспоминается мне сквозь сон. – После нашей атаки на гавань Эстенции».
Мы с Энцо целуемся во дворе, не обращая внимания на легкий дождь, который поливает все вокруг. Энцо провожает меня до моей комнаты. Но во сне он не пожелал мне спокойной ночи и не ушел. Во сне он входит в комнату вместе со мной.
Не знаю, задействована ли тут моя сила, но я ощущаю прикосновение его темных локонов к моему лицу, чувствую жаркую дрожь, которая пробегает по моему телу от его близости. Его губы касаются моего уха, потом скользят по щеке, шее и постепенно спускаются ниже. Я сажусь на кровать и тяну его к себе, пока наши руки и ноги не переплетаются. Ведь именно здесь мы встретились впервые: он пришел и, сев рядом, предложил мне вступить в Общество Кинжала.
Сейчас Энцо уткнулся лицом в мою кожу. Потоки жара заливают тело, пока мне не начинает казаться, что я вот-вот сгорю заживо. Рубашка Энцо сползает на сторону, обнажая плечо. Он действительно здесь? Я правда нахожусь во Дворе Фортунаты во всем его былом величии? Провожу пальцами по ключице Энцо, потом стаскиваю с него рубашку, глажу руками грудь. Он втягивает в себя воздух, давит на меня
Вот что должно было случиться той ночью.
«Я люблю тебя», – шепчет он мне на ухо. А я настолько погружена в свой сон, настолько растворилась в потоке поцелуев, что на мгновение позволяю себе поверить в реальность происходящего.
Энцо останавливается, откашливается. Я поворачиваю голову и вижу очертания его лица в темноте.
– С тобой все в порядке? – спрашиваю я с улыбкой, протягиваю руки, чтобы прижать его к себе.
Энцо напрягается, снова кашляет. Брови хмуро бугрятся у переносицы. Он отстраняется от меня и, ссутулившись, садится на кровать. Кашляет и кашляет, заходится так, что, похоже, не может остановиться. На постельном белье появляются пятна крови.
– Энцо! – кричу я во весь голос.
Я подбираюсь к нему и кладу руку на плечо. Он отмахивается от меня, качая головой, и кашляет так сильно, что не в состоянии говорить. На губах у него кровь, она блестит в тусклом ночном свете. Его лицо искажено болью. Одну руку он прижимает к груди, и тут я с ужасом замечаю, что в самой ее середине, прямо над сердцем появляется и разрастается алая рана.
– Помогите!
Почему все фонари едва светят? Сквозь тьму в коридоре почти ничего не разглядеть. Бесшумно ступаю по полу. Чувствую холод мраморных плит.
– Помогите! – кричу я снова. – Принц ранен!
Коридор все не кончается. Раффаэле бы знал, что делать. Почему мне никак не найти дорогу в подземную пещеру? Я бросаюсь бежать и несусь, пока не вспоминаю, что Раффаэле в пещере нет. Он не вернулся сегодня вечером, потому что был схвачен инквизицией.
Коридор бесконечен. Пока я бегу, росписи на стенах начинают отслаиваться и скручиваться по углам, опаленные огнем, превращенные в пепел. Нет ни окон, ни дверей. В отдалении слышен шум дождя.
Останавливаюсь, чтобы отдышаться. Все тело горит. Обернувшись назад, я уже не вижу собственной спальни. Тот же коридор простирается в обе стороны. Двигаюсь дальше вперед, теперь шагом, сердце бешено колотится. На стенах появляются новые картины. Вероятно, они все время тут были, просто я их только сейчас заметила. Все они бессмысленные. На одной картине изображена девочка с большими темными глазами и розовыми губами, она сидит посреди сада и держит в руках мертвую бабочку. На
