вводит нас вглубь этого темного убежища. Внутри стоит непроглядный мрак, только в одной стене под потолком вделана плотная железная решетка, которая пропускает немного тусклого света.
Маджиано многозначительно смотрит на меня.
– Ни звука, – шепчет он и косится на Виолетту. – Прикрой крышкой способности своей сестренки. В наших общих интересах, чтобы они не вышли из-под контроля, как это случилось в Меррутасе.
– С ней все будет хорошо, – отвечает Виолетта с ноткой раздражения. – Она умеет себя контролировать.
Маджиано явно сомневается, но, несмотря на это, кивает и уходит, закрыв за собой дверь и оставив нас в темноте.
Чувствую, что Виолетта дрожит мелкой дрожью. Она не делает того, что посоветовал ей Маджиано: не забирает у меня силу, но и не чувствует себя комфортно в моем обществе.
– С тобой ведь все хорошо, да? – шепчет она мне.
– Да.
Мы ждем, больше не обмениваясь ни словом. Некоторое время слышно только привычное биение волн за бортом. Потом появляются новые голоса. Шаги.
– Не потеряй контроль опять, – шепчет Виолетта.
После столь долгого молчания ее слова звучат оглушительно. Она даже не смотрит на меня. Ее взгляд сосредоточен на решетке под потолком.
Я поворачиваюсь, чтобы тоже смотреть туда. Жду, когда на меня снова навалится то странное, давящее ощущение, как было в Меррутасе, однако на этот раз моя сила неколебима, и я крепко держу в захвате нити своей энергии.
– Не потеряю, – шепотом отвечаю я сестре.
Звуки едва слышны. Через два слоя деревянного пола я могу различить только приглушенные человеческие голоса и дрожание досок под сапогами. Ощущаю общую тревожность команды корабля. Виолетта поворачивает голову следом за голосами, которые перемещаются с одного конца палубы в другой.
– Они собираются спуститься, – тихо говорит она через некоторое время.
И неудивительно: как только эти слова сорвались с ее губ, мы услышали топот сапог по трапу. Звуки внезапно стали слышнее.
Теперь я различаю голоса солдат, которые переговариваются друг с другом. Страх усиливается по мере их приближения.
Среди прочих звуков вдруг раздается оживленный голос Маджиано:
– И, слушайте, в последний раз, когда я был в Кампанье, я буквально влюбился в ваше вино. Пьяницей я никогда не был. Я…
Инквизитор обрывает его раздраженным вздохом:
– Когда вы отплыли из Меррутаса?
– Неделю назад.
– Ложь, юноша. Нет такого корабля, которому потребовалась бы неделя, чтобы добраться сюда из Меррутаса.
Теперь слышен более рассудительный голос Сержио:
– Мы сперва заходили в Думор, чтобы выгрузить кое-какие товары.
– Я не вижу думорских штампов на вашем корабле. Держу пари, вы покинули Меррутас совсем недавно. В Кампанье введены в действие новые правила. Инквизиция полагает, что все прибывающие суда необходимо подвергать досмотру. Мальфетто из других стран больше не пускают в город, понимаете. – На мгновение он замолкает, как будто для того, чтобы пристальнее вглядеться в Маджиано. Зрачки парня, должно быть, не похожи на кошачьи, потому что солдат продолжает: – Так что, если среди экипажа есть мальфетто, я советую вам сообщить об этом.
– Нет, сэр, среди нас таких нет.
– И к вам, случайно, не затесались какие-нибудь безбилетники?
– Вы можете их поискать, мы будем только рады, – встревает Маджиано. – С этими мальфетто одни проблемы, правда? Я считаю, нам повезло, что мы покинули Меррутас раньше, чем у них вышла эта заваруха на пристани. Вы ведь уже слышали, да?
В темноте я смотрю на Виолетту, она – на меня. Губы у нее шевелятся, как будто она произносит: «Готова?»
Я медленно сплетаю вокруг нас покров невидимости, маскируя под косые полосы света на полу каморки и темные углубления в стенах. Голоса и шаги постепенно приближаются, наконец начинает казаться, что они звучат прямо у нас над головой. Я смотрю на решетку сквозь тьму.
Прямо за ней внезапно появляется сапог, потом другой. Солдаты над нами. Я задерживаю дыхание.
