– Так, значит, вражеские армии уже собираются? Вы обрушите на них теневой огонь?
Герцог снова вскинул голову. Как ни странно, тусклый свет лампы делал шрамы на его лице особенно заметными.
– Значит, твоя бабушка тебе ничего не рассказывала.
– О чем?
Герцог прошел к красному занавесу.
– Об оружии, которое она готовит для меня… и для вас.
– Какое еще оружие? – спросила Манона, отбрасывая всякую дипломатию.
Герцог лишь улыбнулся ей и исчез. Занавес качнулся, приоткрыв низкое, устланное мехами ложе. Там лежала Кальтэна, вытянув тонкие бледные руки. Ее невидящие глаза были открыты. Человеческая оболочка для неведомого оружия.
Итак, один вид оружия – это Кальтэна. Но герцог упомянул и о другом.
Так вот почему ее бабушка осталась в Белоклычьих горах вместе с двумя другими верховными ведьмами. Все три, позабыв былые распри, объединили свои знания, мудрость и жестокость, дабы создать оружие. Невиданное оружие, которое будет косить армии смертных, как траву…
Манона еще раз взглянула на безжизненное тело солдата и содрогнулась.
Каким бы ни было новое оружие, порожденное совместными усилиями троих верховных ведьм… смертным перед ним не устоять.
– Приказываю оповестить все шабаши. Все входы в наши казармы должны постоянно охраняться. Смена караульных – каждые три часа. И не реже. Нам не нужны усталые караульные, которые могут уснуть на посту и не заметить прокравшегося врага. Я уже отправила письмо нашей верховной ведьме.
Элида проснулась и сразу вспомнила, что находится в драконьем гнезде. Ей было тепло. Она неплохо отдохнула, но сейчас боялась даже дышать. Судя по времени, ночь еще продолжалась и до рассвета было далеко. Луна исчезла за тучами. В окружающей темноте Элида едва различала блеск белых волос и зловещий блеск железных зубов и ногтей. Боги милосердные!
Она собиралась вздремнуть всего часик, а проспала все четыре. Аброхас лежал неподвижно, прикрыв ее крылом.
После того странного и страшного дня, когда ее угораздило обратить на себя внимание Астерины и Маноны, каждый час бодрствования и сна был для Элиды сущим кошмаром. Даже теперь, когда прошло уже достаточно времени, она то и дело замирала, чувствуя у себя на горле железную руку страха. Хотя она и объявила свою кровь голубой, ведьмы не церемонились с нею. Но и Варнон тоже не проявлял нежной заботы о племяннице.
Она не собиралась ночевать в гнезде. Вечером она брела в свою каморку. На лестнице было темно и непривычно тихо. Эта тишина и насторожила Элиду. На подходе к двери ее каморки даже цепь перестала царапать пол. Не трещали редкие факелы. Не кружились пылинки. Подойдя к двери, Элида безошибочно почувствовала: внутри кто-то есть. Ее ждали.
Она миновала свою дверь и двинулась дальше. Она шла и шла, пока не очутилась в драконьем гнезде, залитом лунным светом. Сюда Варнон ни за что не сунется. Некоторые драконы спали, свернувшись клубочком, словно громадные кошки. Остальные устроились на насестах. Аброхас лежал на брюхе и не спал, будто заранее знал о ее приходе. Он смотрел на Элиду своими бездонными немигающими глазами. От него пахло съеденной падалью. Запах был тяжелым, но Элида заставила себя подойти еще ближе и сказала:
– Мне нужно где-то переночевать. Всего одну ночь.
Хвост Аброхаса слегка шевельнулся. Лязгнули железные шипы, ударив по полу. Он… вильнул хвостом. Совсем как пес. Сонный, но обрадованный ее приходом. Он не зарычал, не оскалил пасть и не показал свои страшные железные зубы, способные мгновенно перекусить ее пополам. Наверное, Элида бы предпочла быть съеденной драконом, нежели столкнуться с тем, кто поджидал ее в каморке.
Она прислонилась к стене, обхватила плечи, подтянула колени к груди. Вскоре у нее застучали зубы. Тогда она сжалась в совсем плотный комок. В гнезде было так холодно, что из ее ноздрей вылетали облачка пара.
Зашуршало сено. Это Аброхас передвинулся поближе к ней.
Элида напряглась всем телом. Если бы не увечная нога, она бы сейчас вскочила и убежала. Дракон простер к ней крыло, словно приглашая посидеть рядом с ним.
– Пожалуйста, не ешь меня, – прошептала она.
Аброхас фыркнул. Наверное, хотел сказать: «Мне бы тебя и на зубок не хватило».
Дрожа от нестерпимого холода, Элида встала. С каждым ее шагом дракон становился все больше. Но его крыло так и
