Не дожидаясь ответа, хозяин кабинета направился к холодильнику.
–
Добрый Жук пожал шестью плечами:
– Паниковать еще рано. Посмотрим, что будет.
– Ясно, что будет! Ти поймет, что Элейна – не Одомар, она же ничего не знает! И тогда нам крышка!
– Она и не должна ничего знать, губернатор и Альфреда сами стерли Одомару память, – резонно заметил пуриканец. – Может, как раз и выясним, что именно произошло в тот день. В крайнем случае используем план отступления. Дверь у него обычная, никаких замков и засовов. Волноваться не о чем.
Несмотря на разумные аргументы Жука, Вилли никак не мог успокоиться, его прямо-таки распирало жгучее желание что-нибудь предпринять. Он переступил с ноги на ногу в тревожном нетерпении, и тут ему в ладонь ткнулась влажная морда ыквы.
Пилот едва не взвизгнул от неожиданности.
– Ты что творишь? – прошипел он раздраженно, но потом увидел, что ыква взволнована и хочет ему что-то сказать, но не может, потому что не умеет шептать, и поэтому только смотрит проницательно и сочувствующе.
Вилли смягчился:
– Ты что-то вспомнил, да? Но не можешь рассказать? Ничего, все будет хорошо, не волнуйся. Мы такой поворот не репетировали, но Элейна отличный импровизатор.
Губернатор вернулся к столу с баночкой чего-то белого, из которой торчала трубочка. Вытащив из-за стола кресло, он поставил его перед стулом Элейны и сел напротив.
Пленница и виду не подала, что господин Ти сказал что-то необычное.
– Держу пари, Одомар оказался на свободе, потому что тебе стало стыдно, – сказала она громко, нагло глядя губернатору в глаза. – Стыдно за то, что натворил Эдуард Тикуэй!
Господин Ти довольно ухмыльнулся:
– Ты совершенно прав! Мне стало стыдно за отца. Ты всегда говорил, что мы с ним два сапога пара, и признаюсь, так оно и было! Но, когда он поступил с тобой столь дурно, я не сумела простить его. И решила спасти тебя из ыквариума даже без его согласия.
Вилли и Добрый Жук непонимающе переглянулись. Вилли хотел что-то сказать, но пуриканец прижал лапу к жвалам и состроил угрожающую мину – тише, мол! Услышит!
На лице Элейны отразилось замешательство. Она явно прокручивала в голове варианты ответов и не могла выбрать ни одного.
Губернатор с улыбкой ждал.
Наконец дипломат вымолвила:
– Ты…
– Отлично, просто великолепно, наконец-то ты догадался! – обрадовался господин Ти. – Теперь, когда я спасла тебя, мы снова заживем по-старому, станем править на Ыте, и все у нас будет замечательно! Надеюсь, ты рад?
Элейна напряженно размышляла. Тщательно продуманный план отправился в мусорное ведро. Ситуация стремительно менялась.
– Но ведь это ты… Ты дала мне таблетку, – осторожно сказала дипломат. – Таблетку, лишившую меня памяти и трона. Это была ты.
– Нет, что ты, дорогой мой. Я дала тебе таблетку от головной боли! – Губернатор состроил сочувствующее лицо. – А память тебе отшибло из-за пережитого.
– А почему… почему ты в теле губернатора? – медленно спросила Элейна.
– Это все отец, он заставил меня! – пожаловался господин Ти. – Хотел, чтобы я решала за него дела на Гмурре, пока он странствует по галактике. Так и сижу в этой коробке, будто паук, света белого не видя. Отец и тебя, и меня затиранил! Но мы ему отомстим.
Вилли и Добрый Жук не сводили взглядов с Элейны. Ыква нервно постукивала копытами о зеркальный пол и недовольно фыркала.
Губернатор с любопытством ждал, что ответит ему Элейна. Та медлила, не зная, продолжать ей разговор о чем-то совершенно непонятном или вернуться к плану по сбору доказательств. Наконец, стушевавшись под сверлящим взглядом господина Ти, она
