обстоят дела на всех фронтах, враг будет разбит, победа будет за нами. Или ты почему?то хочешь от меня уйти?
– Ты значение слова «придётся» знаешь? Когда Кащей меня посадил в темницу – я ведь не хотела с тобой расставаться, а пришлось, хорошо, что ненадолго.
Мы продолжили ужин, Василиса через некоторое время даже немного повеселела и вдруг внезапно сказала:
– Вот, я кое?что придумала, тебе понравится.
Она замерла – наверняка с кем?то разговаривала, но вот с кем и о чём? Пару минут подождав, я переспросил:
– Так что ты всё?таки придумала?
Не прекращая общения тихой речью, она ответила, как отмахнулась:
– Сам увидишь. Считай, что сюрприз.
Василиса вышла на полянку перед избушкой, я поплёлся за ней – она явно кого?то ждала, но мне ничего не говорила. Вдруг прямо перед нами открылся огненный портал, и из него вышла Анфиса. Стрельнув на меня томным взглядом, она поклонилась:
– Здравствуйте, мои дорогие!
– Анфиса, помнишь, ты говорила, что баба Вера тебе третье моложение не доделала? Пришло время выполнять обещания, иди в баню, приберись там, истопи печь. Сегодня мы с Иринкой тебе третий раз молодость и красоту наводить станем.
Анфиса подпрыгнула от радости, взвизгнула и как?то боком, вприпрыжку поскакала в баню, что?то напевая. Я так последний раз бегал, наверное, ещё в детском саду, или нет, вру, в начальных классах школы, когда мне родители купили первые кеды. Скакал по квартире, и мне казалось, что ещё чуть – и смогу допрыгнуть до потолка, но этого Василисе я говорить не стал, а спросил:
– А ты палку не перегибаешь, зачем так, наперекор бабе Вере?
– Долго объяснять, сейчас Иринка придёт.
– А хотя бы в двух словах, потому что я в таком расширении конфликта не вижу смысла.
– Моё решение к бабе Вере никакого отношения не имеет – всё и проще и сложнее одновременно. Тебе, чтобы выиграть эту войну, нужна женщина, причём не абы какая, а самая красивая из всех предводительниц кланов. И если мне придётся расстаться с тобой, то у тебя останется Анфиса.
Меня такая постановка вопроса прямо?таки взбесила, можно подумать, что я здесь мебель и моё мнение никому не интересно.
– Знаешь, как это называется? Без меня меня женили! А ведь можно было бы и меня спросить: хочу я этого или нет, я бы тебе сразу сказал – нет, и вообще, с чего ты взяла, что мне нужна другая красивая предводительница, когда у меня одна самая прекрасная уже есть?
– Ты помнишь, насколько важны предчувствия у волшебников, вот и доверься мне, тем более что никто тебя жениться не принуждает. Пока я только стелю соломку там, где, может, упасть придётся, и речь идёт не о желаниях, а о необходимости. Потом как?нибудь объясню, Иринка идёт.
Не успел я и слово вставить, как на полянке возникло золотистое сияние, и из него появилась мама Ира. Я так и застыл с открытым ртом и застрявшей в горле фразой – ругаться при посторонних мне не хотелось, особенно при такой «близкой посторонней», всё?таки как ни крути, а Ирину я отчасти так и продолжал воспринимать как названую маму.
Я внимательно посмотрел на свою бывшую подчинённую, и у меня создалось впечатление, что Ира полностью поддерживает бабу Веру и не хочет заниматься омоложением Анфисы, но идти против воли предводителя не решается. Или мне это только показалось и на самом деле она думала совершенно не о том – не знаю, лазить в чужие головы и считывать оттуда информацию я не умел.
Из бани выглянула Анфиса:
– Василиса, Ирина! Всё готово, прошу париться!
– Так быстро? – только и смог удивиться я.
– Забыл, из какого я клана? Огонь – моя стихия! – улыбнулась Анфиса. – Для меня раскалить камни печи – минутное дело.
Дамы пошли в парную, а мне пришлось идти в избушку и ложиться спать на узкую лавку – заклинание по увеличению размера ложа я так и не выучил – когда Василиса его при мне произносила, мне как?то не до учёбы бывало. Вот обратное волшебство – запомнил, пару раз об пол треснулся и выучил, а прямое как?то не отложилось. Я всё ворочался, устраиваясь поудобнее, но сон ко мне так и не шёл. Поначалу попытался разгадать головоломку с Василисиным решением – не получилось, такие повороты женской логики не для моего понимания – какое?то предчувствие, какая?то легенда, и, самое главное, ничего конкретного – одни туманные намёки! Потом мои мысли сами собой перетекли на превратности детских судеб в этой войне: как же тяжело пришлось маленькой
