– Иногда и маловероятное оказывается правдой. Да и злодеи не всегда такие уж злодеи.
– Но уверенности в твоем голосе я не слышу.
– То, что думаю я, значения не имеет.
– Для меня имеет.
После долгих раздумий Хект решил для себя, что значение имеет лишь то, во что верит Катрин. Как оказалось, верила не только она.
Если Элспет и имперские вельможи придумали какой-то план, то их затея пошла на благо и императрице, и империи.
Новая императрица, потерявшая сына, стала другой: более жесткой, сосредоточенной и менее терпимой, чем прежняя Катрин, удалившаяся от мира. Эта женщина намеревалась позабыть о боли, доводя работой до изнеможения себя, а заодно по возможности и весь Альтен-Вайнберг.
Страшитесь, неверные, грядет страшная буря.
Однажды вечером к Хекту пришли его офицеры. Вид у всех был измученный.
– Меня выбрали, чтобы сказать вам, – начал Клэй Седлако.
– А можно покороче? У меня аудиенция у императрицы.
– Эта женщина сжирает вас живьем. – (При этих словах кто-то захихикал – солдаты как-никак.) – И нас всех заодно. Командир должен принимать решения, только тогда он командир. Если вы и дальше будете ходить на задних лапках и оставлять всю работу на нас, а мы будем трудиться до изнеможения и каждый раз догадываться, что от нас требуется… Что ж, тогда вам нужно назначить кого-нибудь вместо себя.
Удивленному Хекту пришлось признать, что однорукий рыцарь прав. Вот уже девятнадцать дней подряд он почти все свое время проводил у императрицы. Причем занимался там не только подготовкой к священному походу. По настоянию самой Катрин он сделался ее опорой. И терпел это потому, что появилась возможность видеться с принцессой Элспет, зачастую без многочисленных свидетелей, которые неизменно присутствовали на их вечерних совещаниях.
Им выпала возможность немного поговорить и даже чуточку пофлиртовать.
– Вам не удалось чуть притушить вспыхнувшее между вами пламя, пока я сидела взаперти? – грубо поинтересовалась Катрин два дня назад.
Элспет покраснела и что-то залепетала. Хект безмолвствовал: не в том он положении, чтобы спорить с императрицей, когда дело не касается военной стратегии.
– А, вижу, что не удалось. Значит, Эли все еще можно выгодно выдать замуж, хотя лучшие дни ее уже миновали. Как потешно, но печально для вас обоих. – Катрин рассмеялась жестоким смехом.
Императрица менялась. Хект опасался, что она сделается тираном – таким, которые вымещают свою жестокость на самых близких.
– Вы двое плохо скрываете свои мысли, – продолжала Катрин. – Пялитесь друг на дружку, будто два похотливых хорька. Но ничего, делайте как хотите. Лишь бы только это не шло вразрез с политикой империи.
Снова жестоко. Особенно если вспомнить замечание о возможном замужестве Элспет.
Хект ничего не ответил. Элспет тоже молчала.
– Предводитель, я довольна тем, чего вы добились, – наконец сказала Катрин, устав ждать ответа. – Особенно во время моего отсутствия. И твоими, Эли, усилиями довольна.
Хект почувствовал, что здесь кроется какое-то «но».
– Благодарю, ваша светлость. Это было нелегко. Уверен, теперь все станет гораздо проще, ведь вы снова нас направляете.
– Хотите чего-нибудь попросить? Выразить опасения?
– Нет, ваша светлость. Все указано в отчетах, кроме разве что недавних затруднений, – я слишком много работы взвалил на своих людей. Если пожелаете, буду присылать рекомендации отдельно от отчетов, чтобы вы могли прочитать их, не отвлекаясь на списки подвод с припасами, описи одеял и шатров и прочее в том же духе. Если нужно, посланец доставит рекомендации завтра утром.
– Да, так и сделайте. – Судя по голосу, Катрин имела в виду нечто другое.
Временами императрица отвлекалась и разум ее отправлялся блуждать куда-то в неведомые дали. Она никогда не объясняла подобных приступов и вообще делала вид, что ничего не происходит. Приближенным волей-неволей приходилось тоже притворяться, что ничего не происходит.
– Будет так, как вы прикажете.
