темноту. Мальчик? Юноша? Взрослый?! Сегодня? Позавчера? Что-то разладилось в Юрюне Уолане, как в механизме оси миров. Лязгаю, скриплю, хриплю. Кашляю, спотыкаюсь. В спину колотят вскрики бубна, норовят сбить с ног, опрокинуть. Нет, это время. Догоняет, толкает. Виснет на плечах, цепляется за ноги. Нет, это меня догнал взгляд дяди Сарына. Это от него меня дергает невпопад. Расширюсь, усохну; кишки — в узел, в голове кишат черви...
Прочь, прочь!
Бубен глохнет, стихает, отпускает.
2
Три глаза, шесть рук и котлы на треногах
— Да будет стремительным твой полет! Куда летишь-то?
Я на них и правда едва не налетел. А как увидел, кто передо мной... Почему не забоотурился, сам не знаю. Ладони от ушей отнял, а в них — в ушах, не в ладонях! — эхо застряло. Эхо бубна Чамчай. Потому, наверное, и остался усохшим. Бубен помешал.
— Зубы все на месте? — участливо поинтересовался тот, что верхом.
Сперва померещилось: они оба верхом. Один — на коренастом быке, чьи бока отливали медью, а рога покрывала короста ржавчины. Второй же... Алаата! Второй — сам себе и конь, и всадник! Шесть ног, шесть рук, три башки срослись затылками...
— Свои считай! — огрызнулся я. — Помочь?
— Эй, приятель! — хозяин быка примиряющим жестом выставил руки вперед. Руки у него были длиннющие не по росту. — Не кипятись! Я из лучших побуждений! Если с зубами беда — обращайся. Гнилые вырву, новые вставлю! Сталь, полировка, любо- дорого...
— Быку рога полируй! Вон, заржавели...
Треглавец расхохотался в три глотки:
— Эк он тебя, Тимир! Отбрил, молодец! Юрюн Уолан, надо полагать?
— Я-то Юрюн! А вы кто такие?
— Тимир Долонунгса?, — представился всадник. Кроме длиннющих рук, у него имелся третий глаз: аккурат посередине лба. — Кузнец, дантист, на все руки мастер!
— Это я на все руки мастер, братец! — треглавец развел в стороны шесть рук и сделался похож на огромного паука. — Алып Хара Аат Могойдоон. Что колдун — правда-истина, а что змей[64], так это завистники приклеили. Зови меня просто Алып, по-родственному.
— По-родственному?!
Ненавижу пауков, и вам известно, почему.
— Ага!
Они заговорили хором, перебивая друг друга:
— Уот — наш брат...
— Чамчай — сестра...
— У вас с ней свадьба...
— Зятёк! Дорогуша!
— Счастье! Уруй-айхал!
— Радость! Уруй-мичил!
И оба ухмыльнулись. Насмешничают? Может, и так, но придраться не к чему. Вспомнились слова Чамчай: «Ты ждал, он меня тебе представит? Ножкой шаркнет? Родословную зачитает?!» Эти ножками не шаркали, зато представились честь по чести. Не Уоты, нет. Совсем не Уоты...
— Куда ты летел, зятёк?
— Нас встречать?
То, что я удирал от бубна, им знать ни к чему. А вот куда я в итоге забежал? Пещера-громадина: три десятка домов —
