В принципе, он принял решение. То, что немногие семьи девять из десяти полей в деревне называли своими, в то время как остальные нанимались к ним, когда плодородная земля практически не использовалась, было чистейшей воды несправедливостью. Как часто они вместе с Ашотом и Нареком сидели и проклинали этот безумный мир. А теперь, когда он в силах изменить все это, он пришел в этот шатер с намерением казнить человека, который наконец-то начал делать то, что он упустил. Неужели полнота власти начала изменять его? Нужно быть начеку.
Датамес рассказал бессмертному, чем он будет завоевывать сердца крестьян. Безумные планы! Они ни в коем случае не подходили правителю, и голоса всех Ааронов, правивших до него, кричали на него. Но он, Артакс, вошедший в роль Аарона, знал, что идеи гофмейстера могут сработать. Если бы он был крестьянином, Датамес покорил бы его таким образом. Артакс невольно улыбнулся, думая о Нареке. Его сердце завоевать можно и так, а Ашот всегда готов был спорить по любому поводу.
Выйдя из шатра, Артакс почувствовал себя свободным, впервые за много лун. Он сбросил с себя иго благожелательных нашептываний. Он снова станет самим собой. Крестьянином! По крайней мере, в душе.
Матаан, рыбный князь, и Бессос, сатрап части Гарагума, принадлежавшей Араму, ожидали его у шатра.
— Где он, великий? — нетерпеливо спросил Бессос. — Какое наказание придумал ты ему?
Артакс поглядел сверху вниз на жилистого низкорослого мужчину. Бессос был ухожен и разодет. Борода хорошо намащена, волосы уложены длинными черными локонами. На нем была шелковая одежда, с рисунком стилизованных орлов, на которую по обычаю ишкуцайя нашили плоские золотые амулеты. Матаан же, напротив, был одет в простую тунику и подпоясан мечом. Он даже ходил босиком. Не знавшие его люди могли бы принять его за простого воина.
— Я отругал его за ошибки. Он больше никогда не подготовит указ до моего повеления. Мое наказание будет долгим. Он будет выполнять простую работу наравне с крестьянами.
Бессос недоуменно покачал головой.
— Это и все? Не может быть! — Его глаза сузились. — Вы действительно подарите крестьянам землю, премудрый Аарон? — На его щеке дрогнул мускул. Настолько сильно, что это было видно даже сквозь густую бороду.
— Это изменит все королевство, — сказал Бессос. Он снова взял себя в руки, даже сумел взглянуть ему в глаза. — Это не встретит понимания.
— Если я ничего не путаю, Бессос, твой прадед был человеком, входившим в каменный совет Гарагума. Богобоязненный человек, носивший цветы к единственно истинной статуе Руссы. Человек, который отважно вел борьбу против разбойничьих банд ишкуцайя и принес в жертву себя, чтобы спасти женщин и детей, не принадлежавших его клану. Он был семь раз ранен в бою и после этого не мог ходить. За это я сделал его сатрапом. Он был примером для всех, Бессос. Человек, равных которому еще поискать. А теперь напомни мне, чем ты отличился. Я забыл.
— Когда битва закончится, ты поймешь, что кровь прадеда сильна во мне.
Артакс обвел взглядом военный лагерь. Насколько хватало глаз, у небольших костерков сидели люди, пытаясь приготовить ужин из своего скудного пайка.
— Знаешь, Бессос, я совершенно уверен в том, что здесь, среди нас, есть еще люди такого же толка, как твой прадед. Эти крестьяне и ремесленники, последовавшие призыву к оружию, пришли сюда, хотя им нечего ловить. Они встали под мои знамена, несмотря на то что я не обещал им власти и богатств, чтобы они поддерживали меня во время войны. Я умею ценить это.
— Вы увидите, что мы с братьями не разучились сражаться, премудрый Аарон, — Бессос низко поклонился и попросил разрешения удалиться.
Артакс поглядел на князя рыбаков, молча наблюдавшего за ним.
— А ты что думаешь?
— Надвигается буря, — коротко ответил тот и ушел, не спросив разрешения.
Икушка
Давно уже Барнаба не спал на мягком. Кроме того, здесь царила приятная прохлада. Должно быть, это сон! Хотелось продлить его еще немного. Открыв глаза, он тут же снова окажется в голой долине, которой избегают люди.
