Он опасался, что Аарон спросит о ней. До него дошли слухи, что Канита, наместник бессмертного Мадьяса в Нангоге, был казнен. Будто бы та же судьба постигла и часть его лейб-гвардии. А Шайя была командующей его гвардии.
— Она принцесса, — осторожно ответил он. — Я считаю весьма маловероятным, что с ней что-то случилось. Вероятно, ее доставили ко двору бессмертного Мадьяса.
Аарон провел ладонью по лбу, зарылся пальцами в волосы.
— Я должен знать, где она, — измученно произнес он. — Поглядел на лежавшие перед ним на столе глиняные дощечки. — Я не могу собраться с мыслями. Я…
— Поддерживать связь с Кочующим двором трудно, бессмертный. Вы же знаете, они редко когда остаются на одном месте дольше чем на три-четыре дня. Часто поблизости палаточного городка нет магических врат, а для чужаков соваться в степи ишкуцайя опасно.
— Я знаю, — резко ответил Аарон. — Но знаю я и то, что у тебя повсюду есть лазутчики. Ты должен что-нибудь выяснить.
— Трудно не выяснить что-то, господин. Наша проблема в том, чтобы донести это известие до нас от Кочующего двора.
— Отправь к ним посольство! Найди какую-нибудь причину! Они должны будут выяснить, что с ней стало. Осторожно!
Датамес поклонился.
— Конечно, повелитель. Сегодня же составлю посольство, — и с этими словами он удалился. Так поспешно, что было уже видно — он спасается бегством. О принцессе Шайе не говорили при дворе Арама, но он догадывался, что произошло. Она приходила к Аарону, когда тот болел после ранения, нанесенного Муваттой. Еще она ходила с ним против небесных пиратов Таркона Железноязыкого. После своего возвращения из Нангога Аарон лишь дважды навещал женщин, которые, несмотря на роспуск гарема, добровольно остались при дворе Арама, чтобы вместе пообедать с ними. Если сейчас послать не того придворного к Кочующему двору, чтобы осторожно навести справки о Шайе, пройдет совсем немного времени, и двор Аарона заполонят слухи о том, почему угас его интерес к обитательницам гарема.
Что же делать? Он не хотел, чтобы Аарон получил известие, которое неминуемо придет. Датамесу было известно, что Шайю готовят к свадьбе. Получать новости из Кочующего двора было трудно, но все же это не было невозможным. Но Аарону не нужно об этом знать. Он должен думать о битве. Он — бессмертный Арама. Если он хочет получить Шайю, то наверняка Мадьяс не станет колебаться и расторгнет помолвку ради лучшего выкупа. Труднее будет получить согласие девантаров, поскольку свадьбы между дворами бессмертных не приветствовались.
Гофмейстер окинул взглядом лагерь. Это важнее. Шайя может немного подождать.
О девушках и шлюхах
Ашот выпрямил спину и вытер пот со лба.
— Чертова канитель! Мы воины или полевки?
— Я предпочитаю копаться в земле, чем протыкать других копьем, — заметил Нарек.
Ашот вздохнул. Ну что на это еще сказать? Хотя ему очень хотелось подраться с кем-нибудь, но… Спина болела, только начавшие заживать мозоли на руках снова полопались, а его палка совершенно не подходила для того, чтобы перекапывать перемешанную с камнями землю, но если Нарек прав, то он прав. Иногда друг поражал его.
Ашот поглядел на высокого светловолосого наемника, стоявшего на страже под большим тентом на входе в лагерь шлюх вместе с двумя другими воинами. «Почему не дать мне такое задание», — зло подумал Ашот и поглядел на свои истерзанные руки. Не годится он в крестьяне. Ему не хватает послушания и тихой терпеливости Нарека и всех остальных, копавших без лишних слов.
Им нужно было вырыть глубокий ров вокруг лагеря шлюх и насыпать широкий земляной вал. Какая чушь! Шлюхи получили крепость. Пусть бы лучше Аарон приказал укрепить берега пересохшей реки! Этим в день битвы он спас бы жизни многих крестьян.
При мысли о сражении на душе у Ашота стало нехорошо. День солнцестояния был на носу. После этого уже совсем немного. Внезапно во рту пересохло. Он сделал еще один глоток из бурдюка.
— Дашь и мне глоточек? — спросил Нарек.
