Мужчина молча протянул ему бурдюк.
— И что нам все время так не везет, — проворчал Ашот. — В следующий раз, когда будут тянуть жребий на грязную работу, камешек за нашу группу будешь тащить ты.
Нарек рассмеялся и покачал головой.
— Ну уж нет. Ты наш командир. И у тебя хорошо получается. Если нам сейчас будет меньше везти, то больше повезет в день сражения.
Ашот закатил глаза. Он слишком хорошо знал, что бороться с этими глупыми суевериями бессмысленно. Возможно, все здесь считают так же. По крайней мере, никто из его группы не стал жаловаться, когда по жребию им выпало копать ров. Все они были больше крестьянами, чем он. Они ничего не имели против того, чтобы ковыряться в земле.
Нарек вернул ему бурдюк.
— Тебе стоит вернуться к копанию. Ты ведь знаешь, что группа, которая прокопает больше всех, получит деньги на удовольствия.
— Слышала бы тебя Рахель, — прошипел Ашот.
Нарек непонимающе уставился на него.
— А почему она не должна бы этого слышать?
— Не думаю, что она пришла бы в восторг, если бы узнала, что ты вкалываешь, чтобы получить денег на шлюх.
Нарек отложил палку в сторону, упер руки в бока и с упреком поглядел на него.
— Ты как наш командир не должен был бы так неуважительно отзываться о девушках там, наверху. Они действительно очень милы. Некоторые даже отлично готовят. И то, что я люблю у них есть, наверняка не рассердит Рахель. Она знает, что как повариха она не очень. Зато жена чудесная.
Большинство из группы поглядывали на них и усмехались.
— Ты ведь понимаешь, что эти
— Конечно. Я ходил с одной из них в палатку. Они опускают полог и массируют тебе шею и спину, так крепко, что начинаешь повизгивать, как поросенок.
Ашот растерялся. Издевается друг над ним, что ли? Это совершенно не в его духе. Нарек совершенно наивен. Но чтобы настолько…
— Они помассируют тебе и другие места так, что начнешь повизгивать, как поросенок, если попросишь, — усмехнулся Ламги.
Некоторые их товарищи рассмеялись. Ребятам нравился этот жилистый парень, несмотря на то что он был не из Бельбека. Он оказался хорошим товарищем, который никогда не жаловался, обладал отличным чувством юмора и несмотря на худощавость был выносливым работником.
— Что такого смешного? — недоуменно поинтересовался Нарек.
Одного взгляда Ашота оказалось достаточно, чтобы никто не осмелился продолжать насмехаться над его другом. Нарек просто слишком хорош для этого мира.
— Знаете, эти девушки действительно просто замечательные!
Ашот вздохнул. И почему бы Нареку не угомониться.
— Они всегда приветливы. Улыбаются, приглашают к себе в палатку. Невероятно! Видели бы вы наших деревенских женщин. На них иногда достаточно только взглянуть, и вот уже разразилась гроза, как… как… — Он беспомощно поглядел на Ашота. — Ну, да вы поняли, что я имею в виду. И тут приходит какой-то бездушный негодяй и перерезает одной из этих чудесных девушек горло. Я считаю, что хорошо, что мы копаем ров вокруг их лагеря, чтобы за ними лучше присматривали. Нужно было сделать это гораздо раньше.
— О чем это ты говоришь? — спросил Ламги.
— Да, разве ты не слышал? Вчера вечером в одной из выгребных ям нашли тело обезглавленной девушки. Этот светловолосый парень приказал искать его. Я говорил с одним из наемников, которые были там, когда нашли девушку. Это не сплетни. Это правда случилось. И этот светловолосый, тощий, у которого не растет борода, вроде как плакал, когда девушку достали из ямы.
— Ты имеешь в виду гофмейстера Датамеса? — спросил Ашот. В таких подробностях эту историю он еще не слышал. Просто знал, что вчера нашли мертвую шлюху.
— Да. Датамес. Точно. Так зовут безбородого. Я и не думал, что смерть простой девушки так сильно заденет его. Я всегда
