И даже за все золото мира
Лезвие меча наемника остановилось в пальце от горла Ашота.
— Сидеть!
— Моя вина, — Нарек попытался схватить меч, но светловолосый воин ударил его по руке.
— Сидеть! — Теперь его голос звучал так, словно голова Ашота должна была вот-вот покатиться в пыль.
— Хочешь посмотреть задница? Сейчас получать.
Ашот схватил его за руку и потащил обратно под тент.
— Что я сделал? Я не хотел. Честно. Я думал…
— Все нормально, — по голосу Ашота было слышно, что все далеко не так.
Наемники негромко переговаривались. Затем один из них направился к лагерю женщин.
— Ты понимаешь, чего он от нас хочет? — прошептал Ламги.
Ашот только плечами пожал.
Нарек чувствовал себя ужасно. Своим упрямством он навлек опасность на всех. Нужно все исправить! Светловолосый уже снова убрал свой меч в ножны за спиной. Может быть, он уже готов поговорить и выслушает извинения.
Нарек поднялся.
Наемник обернулся к нему.
— Э-э-э… Господин воин…
Между бровями светловолосого наемника образовалась вертикальная морщина.
— Я хотел сказать… почтенный господин воин…
— Что это такое? Сначала ты обзывать меня засранец, а потом хочешь залезть мне в задница? Сидеть!
Нарек колебался. Варвар барабанил пальцами по рукояти кинжала, висевшего у него за поясом. «Ладно, — подумал Нарек. — Я понял». Чего ждать от дикаря, который, наверное, вырос в медвежьей пещере. Разговаривать с ними невозможно. Они стоят здесь и у каждого, кто идет в лагерь женщин, проверяют наличие монет на удовольствие. Наверняка за всю свою жизнь он не вскопал ни одного поля и вообще никакой разумной работой не занимался.
Ушедший наемник вернулся с большим деревянным подносом, на котором лежала целая гора бубликов с сезамом. Вокруг стояли маленькие миски с соусами, было немного сморщенных огурцов и чуть-чуть темного винограда. Воин поставил поднос между ними.
— Мы ждать. Вы гости, — объявил варвар. — Есть!
Его товарищи послушались. Они брали хрустящие бублики, и напряжение отступало. Обычно ничего подобного они не ели. Основным блюдом была пшенная каша. Утром и вечером, изо дня в день. Тот, кто хотел есть что-то другое, должен был идти в лагерь женщин и использовать свои деньги на удовольствия.
— Съешь и ты хоть что-то! — прошипел, обращаясь к нему, Ашот. — Или ты хочешь оскорбить его еще больше? Этот парень — капитан лейб-гвардии бессмертного. Ты помнишь, как мы играли против них? Ты хоть представляешь себе, насколько глубоко мы из-за тебя увязли?
Этого парня Нарек не помнил. Для него все дикари с севера выглядели одинаково. Ладно, он съест одну виноградину. В качестве жеста… Не больше! Он не подчинится силе варвара!
Виноградина оказалась очень вкусной. Сладкой и сочной. Вторая не будет ничего значить. Он взял еще одну, положил в рот и закрыл глаза, наслаждаясь, и только теперь заметил, что страшно проголодался. Обеденный час миновал, а кроме миски пшенной каши утром он не ел ничего. Подумал о Рахели. При всякой возможности она доставала мед для него и подмешивала немного в кашу. Она знала, как сильно он любит сладкие блюда. Нарек взял еще одну виноградину.
— Попробуй немного этого красного соуса, — произнес Ламги, обмакнул бублик в соус и впился в него зубами.
Нарек колебался. Не нужны ему подарки этого варвара! Но кому какая польза будет, если он останется голодным. Кроме того, он ведь не говорил вслух, что ничего не будет есть. Если подумать, можно истолковать это и так, что он хочет мира, если поест, и наоборот — настаивает на ссоре, если откажется принимать гостеприимство варваров. Нужно что-нибудь съесть! Исключительно ради того, чтобы защитить своих друзей от гнева непредсказуемого варвара! Вот так он сражается за своих товарищей! Да и еда выглядит слишком аппетитно! Эта битва вполне в его вкусе.
Нарек взял два бублика с сезамом, обмакнул их в соус и откусил большой кусок. Он приносит себя в жертву! «В принципе, я
