окружающее пространство, он был всё ближе и, похоже, не видел меня.
Палец сам выжал пространство над спусковой скобой. Один выстрел – одно тяжёлое попадание плазменного раскалённого добела шарика, плюс усиленного энергией пси-воздействия. Это не гравитационное поле, но тоже достаточно мощное и пробирающее зрелище.
Яркое солнце крохотных размеров врезалось в грудь приближающегося гладиатора, оно вспыхнуло, словно преодолевало силовой барьер, а потом раскатилось по всей фигуре Чемпиона. Его объяло испепеляющее пламя.
Обычно плазменная винтовка оставляет идеально выжженную круглую дыру в месте попадания, но уроки Дана не пропали даром. И в этот самый момент я не испытал чувства благодарности к псионику, когда увидел, каким способом тот научил меня убивать.
Обычный с виду выстрел испепелил противника целиком. Произошло это очень быстро и полностью. Даже его тяжёлая броня не устояла под всего одним попаданием – лишь её отдельные крупные части вокруг обожженного до черноты круга, бывшего мгновение назад Чемпионом.
Зола осыпалась вниз.
Мне стала понятна та поганая ухмылочка на лице Гул-ло, когда я высказывал сомнения в том, что могу победить Горакса и его телохранителей. С таким раскладом я могу стрелять в любую часть их тела – результат будет один.
Сюрприз, сюрприз… «Дали детям спички»… – не очень кстати вспомнилась древняя детская сказка.
Значит, Дан всё же рассказал мистеру Гул-ло о моих способностях. Я отступил прочь от проседающего под тяжестью моего тела и брони края воронки. Ещё минута – и пыль рассеялась, а таймер засветился алым.
Пора! Дуло развернулось в сторону комментаторской кабинки и…
…Выстрел…
Мощный взрыв разнёс ложу в клочки. Часть оплавленного металла ссыпалась вниз, а часть… Я с трудом поверил своим глазам… Просто испарилась. Выстрел, который я использовал во второй раз, также был подкреплён пси-волной и, кажется, вышел более сильным.
Комментатор захлебнулся в булькающем вопле. Надеюсь, именно сейчас он на своей шкуре испытал все прелести гладиаторских схваток. Вряд ли кто-то без защиты мог пережить подобный взрыв.
Мускулы на моем лице растянулись в настоящий хищный оскал. Господа, вы вырастили настоящего убийцу и хлебнёте этого варева первыми… Из дыры вывалился длинный трос, и четверо спустились по нему вниз прямо на арену. Я шагнул навстречу, поднимая своё разрушительное оружие и нацеливая его на ближайшего телохранителя, те подняли свои лучевые винтовки. Горакс прятался за бронированными спинами.
Весь остаток боя занял не очень много времени. Охрана привыкла иметь дело с безоружными гладиаторами, а вот биться на равных они точно не привыкли. Правда, стоит отдать телохранителям должное, наёмники очень старались. Но против рассеивающей лазерное излучение брони моего костюма их лучевое оружие оказалось слабым. Я отделался всего парой несерьёзных ожогов, в то время когда три пепельные кучки осыпались на серо-алое крошево арены.
Ещё один стежок в жестокую книгу смерти проклятого «Колизея». Не скрою, все это время я чувствовал глубокое удовлетворение. Это было великолепное чувство! Ты словно выступаешь, и в роли как хирурга, успешно завершившего сложную операцию, так и пациента, которому наконец вскрыли и вычистили ноющую опухоль. После гибели Варана убийства уже не так волновали моё сердце. Теперь я научился это делать очень легко и непринуждённо, наверно, точно так же, как умели погибшие сегодня от моей руки.
Нет. Отвращения к себе я не испытывал, все, что было, вылилось в ненависть, холодную и сосредоточенную. Кто-то должен был очистить это место… Кто-то похожий на них…
Горакс не сопротивлялся, он даже не достал оружия, висевшего в кобуре на поясе. Я узнал мощный армейский бластер под одну руку. Объяснить, почему хозяин Арены не воспользовался им, было просто. С момента, как я уложил троих его телохранителей с более серьезным вооружением, дергать из кобуры эту игрушку было все равно бесполезно. Кроме того, дуло плазменной винтовки в моих руках было направлено точно в него. Хозяин Арены обладал высоким ростом и крупным телосложением. Он видел и понимал достаточно, чтобы не делать резких выпадов. Знал, я выстрелю быстрее, чем он успеет даже схватиться за рукоять, вероятно, как и то, что жить ему оставалось совсем немного. И тем не менее Горакс не пробовал убегать или поднимать рук, просто стоял и ждал, скрестив их на широкой нагрудной пластине. Несколько странное поведение для обречённого.
Подойдя ближе, я сказал:
– Сними шлем! Хочу взглянуть в глаза выродку, создавшему этот ад.
