– Повторяю: не я, а мы. Мой отряд единомышленников, который прикроет твоё отступление. Создадим впечатление, что почти все твои соратники, включая тебя, погибли, а мы – горстка оставшихся, причём необученных.
В голове у меня мелькали варианты, как при спешном анализе эндшпиля. Слишком простого эндшпиля. Потому-то вариантов было немного, и все, как один, вели к проигрышу. Видимо, на моём гребне что-то отразилось, поскольку на маминой морде появилась сладчайшая улыбка.
– Я вижу, сынок, что ты не только в тактике слаб. У тебя и военная история хромает. Сколько ты знаешь случаев, когда из отряда прикрытия спасался хоть кто-то? Хоть один дракон?
Несмотря на весь маменькин сарказм, память меня не подводила. Для перечисления таких случаев хватило бы когтей на одной лапе – с запасом. Это я и сказал.
– О, смотрите-ка! Мой сын не совсем безнадёжен. Пожалуй, я бы тебе поставила «почти сносно». – И тут её голос снова изменился. В нём появилась материнская нежность. – Сынок, ты ведь у меня не один. Я и ради Ррумы так поступлю, и ради Саррода. И хочу умереть, зная, что сделала всё возможное, чтобы спасти и сирри, и невесток, и зятя, и внуков – и не только моих, заметь. Вся моя группа будет драться за ваше будущее. И вот что ещё ты должен знать. Совершенно уверена, что твой отец, останься он жив, одобрил бы моё решение и более того, полетел бы крыло о крыло вместе со мной. Он был мужественным драконом. Уж я-то его хорошо знала. Ты мне веришь?
Да, я ей верил. У драконов в таких ситуациях ком стоит в горле, прямо как у людей. Теперь я это знал наверняка.
– Мам, мне нужно знать, сколько вас, чтобы грамотно расположить.
Моя добрая мама вдруг обратилась военнослужащей не самого низкого ранга. Я успел подумать, что она не по заслугам осталась в рядовых, вполне могла дослужиться до десятника, а то и повыше. Её голос зазвучал скорее жёстко, чем нейтрально:
– Вводная будет.
