Тянуть упирающегося Арноху было непросто, и в конце концов старый знаккер попал ему чем-то прямо под колени. Арно зашатался, шагнувший уже на ступеньку Митька не удержался тоже, и они кубарем скатились по лестнице в холл. Туда уже сбежалось не меньше десятка людей из резановской команды. Митька во время падения умудрился сгруппироваться и теперь откатился за лестницу. Петр Ильич притормозил на середине спуска.
– Что тут творится?! – завопила высокая, худющая ассистенка Леля, уворачиваясь от несущейся ей в голову полочки. – Петр Ильич, что вы делаете?!
– Он пытается похитить Арно и детеныша! – рявкнула догнавшая их у самой лестницы Ангелия. Она держала ладони на уровне своего лица, и вокруг них медленно разрасталось белое сияние.
– Ложь! Она пыталась убить председателя! – завизжал Петр Ильич и вскинул руки в похожем знаке. С них сорвались молнии и метнулись в Ангелию.
Та усмехнулась и, не отпуская сферу шевельнула пальцами, словно перекатывала мяч. Ее в момент окружила стена холода, молнии Петра Ильича рассыпались на искры, не причинив Ангелии вреда.
– Это он лжет. – Ангелия зло шипела, но усиленный каким-то знаком голос был слышен в каждом углу дома. – Он жаждет занять место Арнольда, разве не ясно?
Бабушкину ложь (или не ложь, кто ее разберет!) все проглотили как миленькие. Митька кое-как поднялся на ноги, выглянул из-за лестницы, соображая, что делать, если Арноха кинется за своим ненаглядным телефоном, – как раз мимо дуэлирующих Ангелии и Петра Ильича. Но не тут-то было!
Леля втянула носом воздух, ее верхняя губа вздернулась. Неужели волк? Нет, просто очень обозленную офисную барышню иногда можно принять за лесного хищника.
– Знаккеры! – заорала она. – К бою! Он предатель! Взять живым!
И трое из собравшихся, не сговариваясь, вдруг приняли стойки, не то гимнастические, не то танцевальные. В ступеньку, где стоял Петр Ильич, ударила воздушная волна, и лестница развалилась на куски. Зловредный старикашка, впрочем, ловко приземлился на обе ноги.
– Да, знаккеры, – истерически заорал он, – мои верные знаккеры! В бой!
Действительно, остальные собравшиеся оказались именно его верными знаккерами, и они уже атаковали первую троицу. Отрезанная от холла обвалившейся лестницей Ангелия с ужасом высматривала в этой каше Митьку.
К счастью, выясняя, кто тут главный гад и кто кого предал, взрослые напрочь забыли о мальчишках. Так что дело было за малым – не дать себя затоптать. Когда на пол повалились обломки лестницы, Митька отскочил, и груда досок скрыла его от разбушевавшихся знаккеров и Лели. Он, незамеченный, снова подобрался поближе к дерущимся.
Арно повезло меньше – один из «верных» бойцов Петра Ильича как раз поднимал его за шиворот с пола. Митька схватил обломок бывшей ступеньки и изо всех сил опустил его на голову знаккера. Тот повалился на пол без единого звука, и для него драка на сегодня закончилась. Митька же подхватил Арноху, который сейчас больше походил на огромную тряпичную куклу только тяжелую, как скотина последняя, оглянулся в поисках укрытия – и встретился глазами со стоящей наверху, на галерее, бабушкой. Она взглядом указала на дверь. Митька подумал, что если уж когда и становиться послушным внучком, то именно сейчас. С небольшой поправкой. Окно было ближе. И к нему не надо было продираться через упоенно лупящих друг друга знаккеров. И он снова схватился за обломок ступени. На звон и грохот разбитого стекла никто и внимания не обратил.
Вытолкать из окна Арноху оказалось нелегким делом. Он был хоть и меньше Митьки ростом, но все же довольно плотным и коренастым. И сопротивлялся еще, идиот отмороженный. Но кое-как они все же вывалились из окна незамеченными. Снег здорово обжег босые пятки. Митька подавил первый позыв превратиться в зверя и тут же услышал, как ойкнул Арно.
– Э, мы чего тут делаем? – обалдело спросил он.
От холода в себя пришел, что ли?
– Ну мы… как бы объяснить…
– Вляпались опять, – сказали прямо над ухом.
Они оба так и подпрыгнули.
– Закараускас, мне кажется, ты не волчонок, а свиненок, – строго сказал Марк Федорович. – Ты можешь лезть в неприятности в какое-то более-менее приличное время суток? Лев тоже человек и спать хочет. Иногда.
– Марк Федорович! – обрадовался Митька. – Вот здорово, что вы тут. Остановим это безобразие?
– Нет уж, пускай развлекаются, – пожал плечами Лев Однолунной Земли.
– Там бабушка моя… – вякнул Митька и заглянул в выбитое окно.
