не брать в расчет его состояние. А его нельзя не брать в расчет. Что же касается Кирилла, то он будет присматривать за ним, – Ангелия указала рукой на Арно, – пока мальчик живет здесь.
– С чего это? – удивился Арно. – Я тут не останусь. Я с вами в Трилунье пойду. Мы с Кирой вам там пригодимся.
Во как запел. А час назад утверждал, что у него тут дела есть.
– На Земле от вас больше пользы, – объяснила Ангелия. – Кирилл и ты, вы будете следить за тропой. На тот случай, если детеныши, – она небрежным жестом указала на внука, – вернутся без меня. И за твоим отцом, кстати, нужен глаз да глаз.
– Я за ним шпионить не стану! – вспылил Арноха. – Слушайте, он вам насолил, я понимаю. Но я не буду ему пакостить!
– Арнольд, ты совсем бестолковый, – впервые назвала его по имени бабушка. – За ним нужен присмотр, а не надзор. Чтобы этот распроклятый бухгалтер, старикашка мерзкий, не подгреб под себя весь его бизнес и исследования. Да и состояние его неплохо бы изучить. Не делай такие глаза, я имею в виду не деньги, а физическое состояние. Впервые вижу частичное омертвение и не имею ни малейшего представления, что тут делать. Если бы можно было знаккерством обойтись, то, будь уверен, твой папаша бы уже танго отплясывал. Ты все понял?
Арно кивнул.
Кира кивнул тоже.
– Твои вещи здесь. – Бабушка небрежно кивнула на бодро краснеющий под соседним столом чемодан и положила на стол небольшую сумочку, вроде маминой косметички, только черную. – Тут кредитки, документы и теле…
– Телефон… – Арнохины глаза тут же остекленели, и он вцепился в сумку. Вот черт!!!
– Не смей!!! – заорал Митька и попытался перехватить сумку. Но Арно вцепился в нее, как клещ, вынул телефон.
– Папапозвонит… – выдал он, ни к кому не обращаясь, руки его задрожали.
– Кирилл, помоги, – каким-то стеклянным от злости голосом сказала бабушка.
К счастью, нечеловеческой силы во время транса у Арно не появлялось. Ликантроп легко отобрал у него смартфон и перебросил Марку. Тот одним движением когтя (не втягиваются или сейчас выпустил?) вскрыл корпус. Кроме положенных платы-батареек там было кое-что еще.
– Зрак?! – воскликнула Ангелия.
– Сувенир, – сквозь стиснутые зубы со злостью прошипел ликантроп. – Арно умеет. Не хуже зраков. Трилунских.
Арноха вдруг всхлипнул, с угла рта потекла капля слюны. Кира, прищурив глаз, всмотрелся в воспитанника, и лицо его исказилось странной гримасой – смесь жалости, отвращения и злости. Он коротко и резко отвесил мальчишке оплеуху. Увесистую. Арно мотнул головой.
– Проклятье! – рубанул ликантроп. – Уродует пацана.
– Удивительно, но тут я с тобой согласна, – холодно отозвалась бабушка.
И вдруг легко повела в воздухе рукой. Снова знак какой-то? В воздухе словно свежий, прохладный мини-вихрь закружился, метнулся к Арно. Тот глубоко вдохнул и, похоже, пришел в норму.
– Я так больше не хочу, – сквозь стиснутые зубы выдавил он и снова стал похожим на того пацана, который в «Блинах- оладушках» говорил Митьке: «Врезать я тебе и сам могу», а потом показывал трюки с четвертым измерением.
– Надеюсь, больше не придется, – зло сказал Марк. – Ангелия, забери эту мерзость. Ты же сумеешь ее уничтожить?
– Пожалуй, да. – Бабушка осторожно взяла шарик двумя пальцами. – Ты, Арнольд, перебьешься пока без телефона. А ты, Гедеминас, смотри на все это внимательно и мотай на ус! Так бывает, когда ты мнишь себя слишком умным и могущественным. Поэтому прекрати мечтать о том, как ты сбежишь и спасешь свою подругу в одиночку. Ты меня понял?
– А чего я? Я – ничего…
– Ничего это пустое место, внук. Все твои планы… Не то чтобы они у тебя на лбу написаны… Просто я тебя не зря с пеленок знаю, уж как-нибудь догадаюсь, о чем ты размечтался. Вечером мы уходим в Трилунье и из Третьего города луны отправляемся во Второй. И ты, черт возьми, – бабушка опять начала сердиться, – выдержишь две-три недели учебы…
– Какой еще учебы, ба?
– Не прикидывайся дурачком! Думаешь, я не знаю, как ты в комнату Арнольда попал? Вот и будешь учиться использовать свою четырехмерность, как всякий нормальный детеныш, если хочешь выжить. И Карину свою спасти.
Лицу стало жарко, будто это его, а не Арноху Кира приложил.
– Она не моя, – буркнул Митька.
– Ну конечно, не твоя, я так и думала, – фыркнула бабушка. – Сейчас при всех дай честное слово, что три недели не высунешься из нашего трилунского дома без разрешения. А я дам честное слово, что в ближайшие три недели Карине ничего не грозит.
