Резанов подался вперед:
– Что ты имеешь в виду, наставница?
– А ты не знал? Вот и не знай дальше. – Ангелия рассмеялась.
Смех ее прозвучал такой же музыкой, как недавняя трель звонка, но от него почему-то мурашки побежали по Люськиной спине. И еще по рукам – от мысли, что бабушкин приезд, того и гляди, поставит крест на ее едва начавшейся новой жизни.
Резанов со свистом выдохнул, забарабанил пальцами по столу. Призвал из кухни еще одну чашку, налил себе остывающего чаю.
– С другим логовом потом разберусь, – пообещал он. – Судя по всему, мне теперь деваться некуда. Мальчика ведь ты заберешь? Препятствовать не буду, ты в своем праве…
– И в своих силах, – перебила Ангелия. – Препятствовать он собрался, посмотрите-ка на него…
Резанов проглотил колкость наставницы.
– Мальчик скрылся в лесу, и его… мм-м… ищет мой ассистент, оборотень Дирке Эрремар. Это вопрос пары дней, полагаю. Воспользуйся гостеприимством этого дома, прошу тебя.
– Благодарю. Прослежу заодно, чтобы ты своего мальчишку не угробил. Что-то мне не нравятся знаки, которыми со второго этажа так и несет.
– Просто привожу его к послушанию.
– Ах, правда? Что ж ты ему сразу ноги не обрубишь? На тяжелые наркотики не посадишь? Послушание гарантировано.
– Ангелия, ну зачем ты так…
– Затем, что ты, мой дорогой, так и не понял смысла поговорки «Стрелять из пушки по воробьям». Смысл не в том, что какой-то несчастный воробей не стоит ядра. А в том, что если тебе нужен мертвый воробей, то заряжай мелкокалиберную винтовку, не пушку. С помощью пушки ты получишь не воробья, а мокрую кляксу, да и то, если повезет. И кто ты после этого? Меткий стрелок или просто дурак?
– Какой еще воробей? Наставница, ты разум теряешь?
Воздух вокруг Ангелии посветлел и заискрился, будто напитался электричеством. Оба волшебника – учительница и ученик – вскочили на ноги, их взгляды схлестнулись. Люська нырнула за стеллаж, надеясь, что о ней не вспомнят. Интересно, а если бабуля испепелит Резанова, куда деваться ей, Люсии? Но наставница пока не собиралась превращать ученика в горстку пепла.
– Ты угробишь мальчишку, Арнольд, – прошипела Ангелия, сопровождая каждое слово тычком наманикюренного ногтя в грудь великовозрастного ученика. – Зачем он тебе будет нужен, послушный и бессловесный, зато потерявший к чертовой матери не только талант четырехмерника, но и просто человеческий облик?
– Позволь, я сам разберусь… наставница.
Резанов перехватил ее руку, но тут же выпустил, будто обжегся. Ангелия снова засмеялась, и снова ее серебристый смех прозвучал жутко, словно из загробного мира.
– Да уж, ты
Резанов воздел руки к потолку.
– Я же тебе сказал, что не знал! Ох, Ангелия, я понимаю, что виноват перед тобой. Мне нет прощения. Но все уже сделано, и ничего не вернешь. Я готов искупить свою вину. А-а, черт… – Он шарахнул кулаком по столу, чашечки жалобно зазвенели. Ангелия даже не шелохнулась, с интересом наблюдая за ним. – Наставница, я не умею, не знаю, что тебе сказать. Если бы моего сына кто- то… я бы убил. Тебе решать.
Искренне это было или нет, Люсия понять не могла. Зато, видимо, бабушка хорошо знала своего ученика. Она покачала головой.
– И ведь не врешь, – удивленно сказала она, словно едва веря своим ушам. – Арнольд ты же не врешь, ты просто, как обычно, не осознаешь всей серьезности происходящего. Я же тебя убью, как только сочту нужным. Законы ученичества предельно просты. Но ты не понимаешь этого, дурачок. На что ты надеешься? На свою силу, на удачу?
Резанов молчал.
– Нет, дорогой мой, – продолжила бабушка, – я тебя сейчас не трону. Но ты мне должен. И уж я выберу момент, когда затребую с тебя долг. Размер выплаты установлю. И, как вариант, я тебя в самом деле убью. Только не из пушки, воробушек ты мой. Мне твоя тушка еще пригодится целой и не расплющенной.
