По крайней мере, не кровью и рвотой пахнет. Уже хорошо.
По влажной коже Нельсона бежали мурашки. Все же под землей не так уж и тепло.
Он поймал заинтересованный взгляд Карины, рассматривавшей шрамы на его теле, и натянул, наконец, серую футболку, точно такую же, какую выбросил после поединка на «Электротехников».
– Дикари. – Мародер кивнул, и улыбка его превратилась в хищный оскал. Он опустил лицо и шепотом спросил: – Хотя бы то, что было в туннелях, перед логовом той твари… после того, как крысы бежали… это было правдой?
– Что? – Девушка не расслышала.
Или предпочла сделать вид, что не расслышала.
Кровь ударила ему в голову.
– Сгинь! – взревел Нель, бросаясь вперед и замахиваясь кулаком. Карина успела ретироваться, не зря же она стояла у самого входа, но мародер все же от души врезал по стене номера – не пропадать же зря замаху.
– Потише там будь, да! – раздался из-за стены голос соседа, и через секунду вся ярость мародера будто куда-то улетучилась, оставляя после себя выжженную душу и жуткую головную боль.
Он не чувствовал ее с самой встречи с менталом и уже успел забыть, что это такое.
Со стоном он уселся на холодный пол и обхватил голову руками, будто пытаясь помешать ей развалиться на несколько частей. Морщась от боли, потянулся к рюкзаку, на ощупь нашел аптечку и достал из него упаковку трамадола.
Наверное, если голова развалится, то перестанет болеть?
Дверь приоткрылась, и в проем просунулась голова одного из бойцов подразделения «Булат». Значит, они все же дошли до перехода.
Почему не вышли на связь?
– Сержант, вас там ждут, – проговорил он, но, встретившись глазами с мародером, поднявшим голову, вдруг отпрянул, захлопнув дверь.
Нельсон попытался взять себя в руки и успокоиться. Отправив в рот таблетку, он сделал хороший глоток из фляги, пытаясь перебить горечь лекарства, после чего продолжил одеваться: нужно было идти.
Когда Нель зашел в кабинет здешнего коменданта, собрание уже шло полным ходом: места тут практически не было, в небольшое помещение умудрились набиться десять здоровых мужиков.
Мародер кивнул своему коллеге – лейтенанту и командиру разведгруппы «Булат». Остальные не были ему знакомы, да и не стали они отвлекаться от речи коменданта.
– Война неизбежна, – продолжал говорить комендант, будто не заметив, что кто-то вошел. В отличие от остальных он сидел за столом и был одет в городской камуфляж натовских войск. – Установившийся порядок вот-вот рухнет, и снова наступит анархия… Как в самые первые годы после Войны.
– Но почему мы должны принимать в ней участие? Почему должны принимать чью-то сторону? – спросил подтянутый мужчина в строгом костюме, на первый взгляд напоминавший Альберта. – Мы же всегда соблюдали нейтралитет… Мы торгуем. Причем торгуем со всеми, никогда не делили людей.
С каждым словом мародер понимал, насколько ошибся в этом человеке. Ничуть этот слюнтяй на Альберта не похож. Тот просто рвался бы в бой, а этот…
– Потому что иначе они все равно придут сюда, – ответил на вопрос комендант. – Согласно их доктрине любой, кто не принял их веру и покровительство, должен платить дань. Если не платит дань, то его нужно уничтожить. Джизья, шариат, джихад и прочее, я в этом не особо понимаю, но суть вы все улавливаете.
– Война хуже, чем мир, – вставил мужчина в медицинском халате. – Нужно постараться предотвратить ее. К тому же вступление в Конфедерацию является прямой угрозой нашей независимости…
Нельсон выругался про себя.
Демократия, мать ее. То же самое, что довело мир до краха.
Каждый считает себя самым умным, каждый думает, что может высказывать свою точку зрения, а все остальные должны молчать и слушать.
Нежелание заниматься этой ерундой заставило мародера сделать первый шаг.
– Война уже началась, – произнес Нель, делая шаг вперед. – По дороге сюда я уничтожил разведгруппу исламистов. Разумеется, защищаясь. Были они до этого на «Театре кукол», где требовали выплаты дани с тамошнего коменданта. Что он им ответил – понятно?
